Сибирский Парнас, № 4, 2019

78 СИБИРСКИЙ ПАРНАС Он хотел соскочить с дивана, но только громко ойкнул и свалился опять. – Во, вишь, как тебя пронзает! Я, конечно, могу ошибать- ся, но теперь тебя любая хворь в ларь сложить может, самая пустячная. И хорошо, если сразу, а то растянется болезнь на месяц… Весь высохнешь, измараешься, лицо потеряешь – как? А будет кто рядом и обмоет, и воды стакан подаст, да и всё остальное потом… – Проня, сочувственно кивая, вылил последнее из бутыли в стакан. Затем уже, критически глянув в него, заметил: – Нет, не было триста грамм в этой бутылке или совсем ты разучился доброе вино делать… Иван лежал с закрытыми глазами, и слёзы катились по его щекам. Он любил свою бабку всегда, но сейчас слова Прони обескуражили его прямолинейностью и правдой. А ведь впе- реди зима: холода и тоска… Но вдруг он почувствовал, что очень хочет ещё жить: годик, можа, два, а можа, и… Он ещё даже правнуков не видел, а ведь они есть: большеголовые, голопятые, пахнущие материнским молоком и новой, никогда нескончаемой жизнью! Да, Господи же… Он закрыл лицо руками и сказал, испугавшемуся его слёз, Проне: – Хочешь, ещё возьми за банками бутылку. И это… если есть кто на примете у тебя или у твоей бабки, попробуй, по- говори. Может, и получится что, может, и правильно? А своей я объясню, поймёт…– и он замолчал, отняв руки от лица. * * * Сегодня время катилось, как никогда, быстро. Проня, дей- ствительно, растопил старую, но ещё ладную Иванову баню. Воду наливал ему сам Иван в два маленьких семилитровых подойника и выставлял на крыльцо. Обрадовавшись их лёг- кости, Проня бессовестно врал: