Сибирский Парнас, № 4, 2019

175 Выпуск 4 (13) Этому «чистому восприятию» поэзии, на наш взгляд, спо- собствует и отсутствие под стихотворениями дат: с одной сто- роны, не всё, представленное в сборнике, было датировано, с другой – стихи если не умирают, то живут не привязанными к реальному времени написания, а во вневременном про- странстве. Именно потому в антологии не отделены ушедшие поэты от ныне здравствующих... Талантливые представители социальной экстравертированной направленности (В. Беря- зев) или противоположного мироощущения – почти марги- нального социального аскетизма (А. Пименов) – существуют в поэзии независимо от фактов биографии и психологической парадигмы, а лишь благодаря ценности ими созданного, спо- собности поэтического текста, преодолев границы замкнутой текстуальности, войти в духовное поле читателя. Столь же непафосно издатели относятся и к известности поэтов. К примеру: А. Плитченко считался одним из самых известных поэтов второй половины ХХ века; был очень популярен как бард Н. Шипилов; после преследования за инакомыслие и богоискательство стал известной фигурой в Новосибирске и за его пределамиЮ. Ключников, старейший автор из ныне активно пишущих; а И. Овчинникова, чьи стихи ходили в списках, знали очень немногие. Но во вневременном поэтическом пространстве все поэты имеют равные права, ключ к поэтическому бессмертию отнюдь не биографический и не премиальный, не личностно-психологический, а чисто поэтический. И этот ключ в руках у того редкого читателя, который, возможно, не написав ни одной стихотворной строки, тем не менее способен войти в поэтическое пространство как равный поэту.