Сибирский Парнас, № 4, 2019

134 СИБИРСКИЙ ПАРНАС читано, восприниматься так ярко. Оно передаёт напряжён- ность, драматизм ситуации, дополняя картину бесовщины, разбушевавшейся стихии, ставшей, по сути, главным героем повествования. «И сердце вновь горит и любит…» И вот от печальных событий ужасной ночи прошло более трёх лет. Марья Гавриловна слегка напоминает Татьяну Ла- рину. Тем, что она тоже воспитана на французских романах и так же проявляет свою душевную искренность. Но эта маленькая повесть – со счастливым концом. Автор заканчивает её резким переходом – от страдания к радости. После монолога-рассказа (Маше) её соседа по име- нию о событиях прошлых лет, несчастием всей его жизни, вдруг – прозрение. Приходит понимание того, что произошло нечто удивительное, жизнь двух любящих сердец открывает- ся для счастья. В повести заключительная сцена описывает стоящего на коленях перед Машей офицера Бурмина, героя войны 1812 года. В спектакле же звучит музыка Свиридова! Это радостный стремительный вальс. В пьесе появляется хореографический фрагмент, с исполнением вальса. И хотя по своему харак- теру – это танец на блестящем балу, на театральной сцене, это вальс вдвоём. Если в первом действии лирический дуэт звучит знаменитым светло-печальным Романсом, а радост- ная музыка бравурного Вальса не соответствует тревожной действительности, то в финале этот вальс всё расставляет на свои места. Ожидаемое и неожиданное, мистическое и реаль- ное сливаются в общем гармоничном единстве. Удивительна такая же мистическая встреча двух русских национальных гениев различных эпох на театральной сцене, для молодого поколения России, в новых условиях русской жизни, где всё