Сибирский Парнас, № 4, 2019

104 СИБИРСКИЙ ПАРНАС Когда пошли домой, Иван открыл калитку оградки. На не- мой вопрос Прони ответил без сомнения: – Душа её завтра пойдёт-полетит отсюда насовсем. А мы всё, что смогли, сделали. Пойдём с Богом… И оба старика, один – повыше, согнув немного разбитую хондрозом спину, другой – пониже, шагающий чаще и короче, пошли молча в крайнюю улицу, преследуемые тявкающей собачонкой, которая, не найдя ничего съестного на могиле, обиделась на них… Назавтра душа Марфы, успокоенная и благодарная, по- летела на суд Божий, в его обитель. * * * В воскресенье, в погожий июньский день в деревню П. въехал мотоцикл с люлькой и двумя седоками. Постепенно сбавляя скорость, чтобы при остановке не утонуть в пыли, они подъехали к магазину и остановились. Из люльки под- нялся седой пожилой мужчина с лицом в блестящей серебром щетине, сняв каску, что-то сказал водиле. Тот кивнул и за- глушил технику. Мужчина одёрнул пиджак, выбил из брюк пыль, осевшую в дороге и, зачесав пятернёй волосы, пошёл вглубь деревни. У пятого от магазина дома он оглянулся и, не останавливаясь, вошёл во двор… Надежда увидела его в окно и, неожиданно, радостно взволнованная, присела к столу. Иван, войдя, секунду помолчал, слепо со света смотря в комнату и, увидев хозяйку, сказал ровным голосом: – Здравствуй, Надя! Я пришёл просить твоего согласия жить со мной. Прошу тебя стать моей женщиной, единствен- ной, до конца. Ты мне очень нравишься, и я всегда думаю о тебе, – он взволнованно замолчал, понимая, что из речи, придуманной Проней, забыл большую и лучшую половину…