Сибирский Парнас, № 2, 2019

95 Выпуск 2 (11) ведение; работа – процесс. Но в любом случае расстаются обычно не с мёртвой вещью, а с кем-то живым, одушевлён- ным. Сальери же – ремесленник в худшем смысле слова, сам себе демиург. Даже убийство для него – ремесло. Это касается не только творения, но и восприятия музыки героями. Моцарт возлюбил музыку ближнего, как свою. Он твердит мотив Сальери, когда счастлив, т. е. в связи с опре- делённым жизненным настроением. Его друг постоянно оце- нивает качество музыки (её глубину, смелость, стройность). Только «Реквием» пробивает эту каменную стену, но и это не отвращает пушкинского Сальери от преступного замысла. Произведение Пушкина то и дело заставляет вспомнить Евангелие. Наряду с уже рассмотренным эпизодом об из- бранности, это ещё и образ чаши . Бокал, выпитыйМоцартом, назван в тексте «чашей дружбы». Моцарт пьёт её один (как и Христос), поскольку искренний союз имеет место лишь с его стороны. Образы двух композиторов отсылают нас к лично- стям Сына Божьего и Иуды, Авеля и Каина. В произведении нет сцены смерти, Моцарт засыпает, причём надолго (не на- вечно), что относит нас к христианскому представлению об успении. Если бы все чувствовали силу гармонии, то «никто б не стал заботиться о нуждах низкой жизни», и мир бы не смог существовать (как при наступлении Конца Света). Заканчивается трагедия тем, с чего и началась: вопросом о Правде. Ещё в разговоре с другом Моцарт дважды задаёт вопрос: «Не правда ль?» – и не дожидается ответа, как будто знает его мысли. «Но ужель он прав, и я не гений?.. Не- правда…» – произносит Сальери в последних строках про- изведения. Но Моцарт, напротив, назвал своего друга гением, а сам Сальери якобы так не считал. Неправда… В трагедии она – не свойство Земли или Небес, а состояние самого героя. А Бог, как известно, «в Правде, а не в силе».