Сибирский Парнас, № 2, 2019

88 СИБИРСКИЙ ПАРНАС угланчики скачут, иванчики скачут ) остались на периферии русской речи. «Язык неистощим в соображении слов» , – писал поэт. Так он сам дал объяснение своему словотворчеству. Многие его обороты воспринимаются и как пушкинские и одновременно как глубинно народные: золотая рыбка, разбитое корыто, толоконный лоб, у самого синего моря, сказку говорить, сказка ложь, да в ней намёк, ну, теперь твоя душенька довольна, пир во время чумы, не казнь страшна, страшна твоя немилость и т.п. Многие из этих выражений пришли из диалектов, находим их и в сказках Афанасьева в виде пословиц, определений: толоконный лоб, золотая рыбка, сказки сказывать . Всё это подтверждает органическую связь словесного искусства Пушкина с народной речью, особенно говора села Михай- ловского и его окрестностей, а также говора села Болдино. Народная языковая стихия не подавляла стихии литера- турной. В крылатых словах, восходящих к литературным источникам, Пушкин предпочитает филигранную отделку, «доработку», русификацию. К примеру, стихотворение «Я памятник себе воздвиг…» Оно восходит, как известно, к оде Горация, эпиграф из ко- торой он и предпосылает этому стихотворению. Но если фраза Я памятник себе воздвиг – из Горация, то эпитет не- рукотворный – старославянизм в переводе Библии, то есть уже славянское слово, а фраза К нему не зарастет народная тропа – уже чисто пушкинская. Народно-пушкинский, а не горациевский колорит крылатая фраза сохраняет в совре- менном употреблении. Словарь приводит массу примеров из газет, где эта фраза часто употребляется: Народная тропа так гладко заасфальтирована, что уже не зарастёт (Известия,