Сибирский Парнас, № 2, 2019

77 Выпуск 2 (11) а поэзия не знает границ. Иначе и не может быть, потому что поэзия всего мира родилась из человеческого желания соединить в себе разрозненные вещи, явления природы, от- далённые понятия, незнакомых прежде людей, племена и на- роды. Поэзия Пушкина, с её чувством свободы, достоинства и благородства – больше, чем стихи». Поэтому-то автор – герой романической поэмы Василия Фёдорова «Седьмое небо» (1959–1967) в главе «Чужая жизнь» утверждает от имени советской молодёжи 1930-х годов: Студентами, Стремясь к геройскому, Чужую мудрость жадно пьём. По Пушкину, По Маяковскому, По Циолковскому живём. В главе «Смертная высь» автор дал образы главных проти- воборствующих сил во второй мировой войне, фашистской Германии и Советского Союза, обращаясь к героям Пушкина из «Маленьких трагедий»: Пиши, перо, Всё в той же вере Картины горя и беды: Мир Моцарта и мир Сальери, Мир свастики и мир звезды. Пиши два мира, два лица: Мир красоты, И мир уродства, И безоружность благородства Перед коварством подлеца… [6, С. 109] В иронической поэме «Женитьба Дон-Жуана» Василий Фёдоров коснулся двух пушкинских произведений. В пре-