Сибирский Парнас, № 2, 2019

50 СИБИРСКИЙ ПАРНАС Что касается изображений графини Воронцовой в пушкин- ских черновиках, то, на мой взгляд, их следует рассматривать, как одно из увлечений поэта, не связанных с образом Татьяны. Существует ещё одна версия относительно прототипа Та- тьяны Лариной, которой следует отдать предпочтение. Речь идёт об Анне Николаевне Вульф, старшей дочери П.А. Оси- повой. В «Материалах для биографии А. С. Пушкина» Анненков пишет об этом: «Две старшие дочери г-жи Осиповой от первого мужа, Анна и Евпраксия Николаевны Вульф, со- ставляли два противоположных типа, отражение которых в Татьяне и Ольге «Онегина» не подлежит сомнению... По отношению к Пушкину Анна Николаевна представляла, как и Татьяна по отношению к Онегину, полное самоотвержение и привязанность...» И всё же Анненков не совсем прав, утверждая далее: «сестры не носят на себе, по действию творческой силы, ни малейшего признака портретов с натуры, а возведены в общие типы русских женщин той эпохи» . Безусловно, образ Татьяны является собирательным, ины- ми словами Татьяна – уездная барышня и Татьяна – светская дама – разные типы женщин. Брат Анны и Евпраксии, Алексей Вульф, в своём «Дневни- ке» писал: «С большим удовольствием перечел и сегодня 8-ю и вместе последнюю главу «Онегина», одну из лучших глав всего романа, который всегда останется одним из блиста- тельнейших произведений Пушкина, украшением нынешней нашей литературы, довольно верною картиною нравов, а для меня лично – источником воспоминаний весьма приятных по большей части, потому что он не только почти весь на- писан в моих глазах, но я даже был действующим лицом в описаниях деревенской жизни Онегина, ибо она вся взята из