Сибирский Парнас, № 2, 2019

26 Светлана Мрочковская-Балашова Пушкиноведение давно уже потеряло одно из своих прекрас- ных предопределений – живописать. Что означает: описывать жизнь Поэта в цветовой палитре, со всеми её нюансами, звука- ми, созвучиями и отзвуками, гармонией и диссонансами. С тай- нами, загадками и их разгадками. Так исследовали Пушкина его первые «патологоанатомы» – П.В. Анненков, Б.Л. Модзалевский, Д.С. Мережковский, их про- должатели – Н.Я. Эйдельман, отец и сын Фейнберги, Ю.М. Лот- ман, В.Э. Вацуро... Бесспорно, это далеко не все имена, но самые проникновенные, самые проницательные, самые-самые... Оттого и такие близкие. Сегодня пушкиноведение превратилось в сугубо академиче- скую, если не сказать больше – схоластическую науку. Произво- дит она в основном чёрно-белую продукцию – графику двухцвет- ной палитры, создаваемую на фундаменте того, что написано лишь чёрным по белому. А между тем за бастионами неприступ- ной крепости-святыни «Пушкиниана» растёт и ширится непо- бедимая армада истинных друзей Пушкина. Она хочет и может сказать Своё Слово о нём. Суеверие или гениальная интуиция? 1 Вздёрнув Россию на дыбы, Пётр загадал ей великую загадку. И Россия ответила ему Пушкиным. А. Герцен Пушкин обожал талисманы и по-ребячески верил в них. В этом убеждают его биографы. И смакуют повторенные многими – около Пушкина вращавшимися – примеры его суеверия: заяц дорогу перебежал, поп попался навстречу... «Дурная примета», – подумал суеверный Александр Серге- 1 Глава из книги Светланы Мрочковской-Балашовой «Она друг Пуш- кина была». – Изд-во «Христо Ботев», София, 1998. – С. 38–42