Сибирский Парнас, № 2, 2019

10 СИБИРСКИЙ ПАРНАС Порой таким пушкинистам вторят личности весьма достой- ные. Точно строгая мать, отчитала Пушкина за плохой, по её мнению, выбор жены Анна Ахматова. Тонкая Марина Цве- таева, оставившая немало глубоких заметок о поэте, к жене его испытывала нечто вроде ревности, как будто сама могла доставить Пушкину столько прекрасных минут, сколько их доставила Наталья Николаевна. Пощадим интимные чувства поэта, если не умеем им по- клониться. Пушкин любил жену. Этим сказано всё. Любил щедро, ревниво, по-царски. В красоте Натальи Николаевны тоже присутствовала какая-то царственная таинственность, привлекавшая взоры и сердца петербургского света. Сам Ни- колай I вздыхал по Натали, но хорошо понимал, чья она жена. Будь рядом с ней другой, царь наверняка воспользовался бы своим положением, ведь любовная интрига с царём в ту пору не считалась изменой, но актом величайшей милости. Для любого дворянина, но не для Пушкина. Сама мысль о том, что он может стать рогоносцем, приводила его в ярость. Он, пожалуй, и Николаю послал бы дуэльный вызов, если бы был уверен, что задета супружеская честь. Но как всё-таки объяснить сей факт в жизни человека, на- званного Анной Ахматовой «великим моралистом»? А так и объяснить, как есть. Необъятные силы вложила природа в этого человека, столь могучие, что не могли их избыть ни воловья работа, ни враги, ни жена. Он и растрачивал их на женщин. А взамен получал лучшие женские чувства, от- ливавшиеся затем в чеканные стихи и в прозу. Ведь самое лучшее, что может получить мужчина на этом свете, даёт ему Бог, во-вторых, женщина. Кроме того, в любовных историях Пушкина нет и грана жеребячества, скажем, Казановы. Для этого достаточно сравнить однообразно-тусклые описания