Сибирский Парнас, № 2, 2019

107 Выпуск 2 (11) Не случайно Твардовскому принадлежит афористическая формула: Вот стихи – а всё понятно, все на русском языке. Пастернак стыдился своих ранних стихов, не однажды переделывал их и пришёл в итоге к пушкинско-есенинской простоте. В своём любимом стихотворении «Февраль» не- сколько раз менял последние строчки… Есенин тоже экспериментировал со словом (в период 1915–1918 гг.). Но свою «школу» прошёл быстро. Он говорил своему другу А.К. Воронскому: «Знаем мы все эти штуки. Они думают, что формальные приёмы и ухищрения нам не известны, не меньше их понимаем и в своё время обучились достаточно всему этому. Писать надобно как можно про- ще. Это труднее!» Наш поэт и философЮрийМихайлович Ключников ставит себе такуюже задачу, чтобы сделать стих максимально ясным и прозрачным. Вслед за Пастернаком – тяга к «неслыханной простоте и лаконизму». Елизавета Стюарт обладала редким даром возвращать слову его первозданную суть, его свежесть, его исконный смысл, она не боялась обычных слов: Я не боюсь обыкновенных слов, Пусть даже речь о необыкновенном: Я не боюсь назвать любовь нетленной, Сказать, что век наш – грозен и суров. И в следующем стихотворении она говорит о том же: …Что за чудо – простые слова: «Помогу», «Поддержу», «Пожалею». Этим даром не всякий владеет – Доброта не во всяком жива…