Сибирский Парнас, № 2, 2018

21 Выпуск 2 (7) детишек. Мы там жили некоторое время, а потом, по ледовой дороге через Ладогу нас-детей на машинах вывезли по этой дороге из блокадного города. Ехали долго, потом рассадили на какой-то станции по вагонам и на поезде куда-то тоже долго везли и привезли, как мы потом узнали, под город Пермь, в село Усть-Кочка – в детский дом. Тут нас помаленьку стали подкармливать и мы оживали. А ещё, помню, недалеко был госпиталь, мы туда частенько наведывались, иногда перепадало кое-что от раненых солдат, то корочку хлеба, то кусочек сахара. Ещё надо сказать о матери. Я говорил, что она была снай- пером, но, между прочим, видела только одним правым глазом, а левый с виду выглядел, как обычный глаз, но она им совсем не видела. Отец, кажется, долгое время даже и не догадывался, что она, фактически, одноглазая. Вот ведь ка- кие бывают случаи! Потом я маме посвятил поэму в стихах и назвал «Одноглазая кукушка». Вы ведь знаете, что ещё с «финской» войны снайперов называли «кукушками». После прорыва блокады, летом 1944 года, мать отпустили из армии. Она нашла нас с Колей. Приехала, забрала из дет- дома и мы все уехали на Украину, в Винницкую область. Там ещё до войны жили её родственники в селе Колоденько, это рядом с большой узловой станцией Лапняркой. Эти места освободили от фашистов незадолго до нашего приезда, немец- кие самолёты уже при нас прилетали бомбить эту станцию, и мы слышали взрывы. В селе как-то сохранился небольшой домик наших родственников, в котором никто не жил и мы в нём поселились. Помаленьку стали обживаться на новом месте, там же по- том мы все учились в школе. Закончилась война, а об отце не было никаких известий. Потом дошёл до матери слух, что где-то, на какой-то стан- ции видели калеку без ног, и мать забеспокоилась, а вдруг это