Сибирский Парнас, № 2, 2018

17 Выпуск 2 (7) только догадываться. Побои были страшные, но сильный организм победил, постепенно Пётр Иванович поправился. Но всё-таки полученные травмы, нервное и психическое на- пряжение не прошли бесследно. Через несколько лет пошли беды, одна – другой страшней. Начал терять зрение и постепенно, за два–три года, совер- шенно ослеп. Оценив философски ситуацию, продолжил активную творческую жизнь, только теперь его главными помощниками стали: память, портативный диктофон, теле- фон и, конечно, родные люди, близкие друзья и товарищи, в основном, из поэтического клуба «Белая сирень». Посещая занятия этого клуба, я познакомился со многими интересными, пишущими стихи членами дружного кол- лектива. Пётр Иванович же с первых встреч заинтересовал меня не только, как поэт, но и в силу обстоятельств, которые, как оказалось, нас сблизили. Он в конце пятидесятых годов прошлого столетия проходил службу на Северном Флоте и, притом, рядом с местом службы в те годыЮрия Алексеевича Гагарина, и общие боевые задачи, выполняемые ими, где-то пересекались. Пётр Иванович знал многих лётчиков, бывал в их посёлке, но лично с Гагариным знаком не был. Мне приходилось много раз бывать сАнсамблем в гарнизоне Корзуново, где в конце пятидесятых годов в морской авиации проходил службу Гагарин и откуда его и ещё несколько лётчи- ков отобрали в создававшийся в то время Отряд по подготовке будущих космонавтов. В начале семидесятых годов, когда я там бывал, хорошо помню, что в клубе на стенде висели три портрета космонавтов, вышедших из их гарнизона. Ещё мы встречали много людей, знавших будущих героев, помнили и рассказывали о Гагарине, его Валентине и их дочках. Как все лётчики, они были открытыми, добрыми людьми, жили все в щитовых домах посёлка, клуб и столовая, где нас после