Лукашук-Ромм В., Зинаида Диденко. Кн. 1.-2020

227 «Шастом его» ... Без руля и без ветрил, Тихо плавают в тумане Хоры стройные светил; Средь полей необозримых В небе ходят без следа Облаков неуловимых Волокнистые стада... Если в зале всё смотрелось нормально, то за кулисами Григорий Ав- тушкин не находил себе места от волнения. Люлька застряла на середине сцены. Скоро надо будет тащить люльку к себе, на эту сторону, а та не могла двигаться. Автушкин и так и этак дергал трос, но не мог сдвинуть тележку с какой-то преграды. Николай Дмитриенко удивлённо оглядывал на эти рывки. Он пони- мал, что что-то не так, но продолжал петь. Лишь только ночь своим покровом Верхи Кавказа осенит, Лишь только мир, волшебным словом Завороженный, замолчит; Лишь только ветер над скалою Увядшей шевельнет травою, И птичка, спрятанная в ней, Порхнет во мраке веселей; И под лозою виноградной, Росу небес глотая жадно, Цветок распустится ночной; Лишь только месяц золотой Из-за горы тихонько встанет И на тебя украдкой взглянет, - – Как двинуть тележку? – всё больше нервничал Автушкин. Если бы он был на другой стороне, то просто толкнул бы шестом и всё. Но, в этом театре перебежать на другую сторону сцены невозможно. А Михаил не смотрел в его сторону. Он закрыл глаза и счастливо слушал пение. Григо- рий махал руками, привлекая внимание Михаила. Всё было бесполезно. В зале зрители вели себя так же, как Михаил. Они наслаждались чару- ющим пением. Зина была солидарна с ними. Начался последний куплет: