Новосибирский Академический_М. И. Рубина, И. Я. Вершинина. - Новосибирск, 1979. - 160 с

стоит на пустой сцене, а сбоку открывается вид на се­ рые, безликие здания, по которым пронесется тень умершей графини — плод больного воображения героя. В горячечных грезах Германа Лиза и графиня сли­ ваются в единый образ: ведь тайну трех карт, извест­ ную графине, невозможно узнать без Лизы, без ее по­ мощи. Мысль о двуединстве этих женщин для Германа проходит через весь спектакль. Стоит одной исчезнуть, как на том же месте, точно видение, возникает другая. Спальня графини напоминает спальню ее воспитанни­ цы. А когда Лиза, пораженная смертью графини, па­ дает у ее ног, газовый шарф соединяет их как изобра­ жение на игральной карте. Ведь обе они — всего лишь ставка в большой игре. Человек и каменный город — Петербург, жестокий и равнодушный. В его тисках угасает жизнь, он убьет не только Германа, но и Лизу. Мотиву рока, «мисти­ ки», присутствующему в опере, дано «земное» толко­ вание. И в этом спектакле был (и есть) превосходный ан­ самбль исполнителей, без которого невозможен сегодня успех театра. Мягкая, любящая, обаятельная Лиза — 3 . Диденко, мятущийся, несчастный Герман — В. Егу- дин... И потрясающая емкостью характера Графиня — Л. Мясниковой. Она, как коряга, цепляется за живое, тянет вниз. Нахохлившаяся старуха сидит в своей по­ лутемной спальне, а вокруг шныряют серые приживал­ ки с глазками горящих свечей в руках. Склеп, дыхание тлена — и этот низкий, сильный голос... Ту же партию, 5 Заказ 12202 65