расходящимися декоративными ответвлениями, напоминающими стилизованные рога или растительные побеги. Убор дополнительно украшен горизонтальными и центральной вертикальной полосками и представляет собой, скорее всего, корону. Туловище скульптуры трактовано предельно схематично. Если в изображении шеи и рук еще видна реалистическая манера, то остальные части тела показаны условно, причем настолько, что при желании могут быть интерпретированы как грудь. Важно подчеркнуть, что при этом реалистично показан ворот одежды, фасон которой явно нераспашной и безворотниковый. Причем парадность одежды подчеркивалась двумя параллельными желобками, дублирующими по направлению абриса ворота. Композицию завершает двурогая луна, расположенная рогами вверх, на которой и восседает антропоморфное существо. Контур луны подчеркнут рельефной линией. Тщательное изучение находки и широкий поиск аналогий увел на юг, в Переднюю и Среднюю Азию, где отдельные сюжеты в оформлении человеческой фигуры, подобные описанным на сопкинской находке, зафиксированы на металлических изделиях, получивших распространение при династии сасанидов (Персия, III—VII вв. н. э.). Особый канонический смысл антропоморфному существу придают лошадиные уши, наличие которых дает возможность попытаться персонифицировать его. По мнению одного из крупнейших исследователей среднеазиатских древностей *■ профессора С. П. Толстова, истоки такой иконографической традиции следует связывать с поклонением Сиявушу - одному из героев иранского эпоса, умирающему и воскресающему земледельческому богу, герою-предку, основателю городов и государств, богу-всадни- ку, связанному с конем-тотемом. Видимо, это изображение попало в Сибирь из юго-западных регионов Средней Азии и его дата - не древнее VII в. н. э. Вопрос о том, как оно воспринималось местным населением, пока далек от своего решения. Вряд ли здесь существовал развитый культ этого эпического героя, подобный среднеазиатскому, но вполне возможно, что данное изображение является одним из
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2