ft* Мой прадед Он был широкоплечим, чуть сутулым, Кузнец, каких в деревне днём с огнём. Но грянул гром, и заострились скулы, И слёзы, и молитвы всё о нём. Он уходил под громкий плач баяна, Под режущий тоскливый бабий вой. И всё твердил, от горя или спьяна: «Я всё равно вернусь сюда живой!». Потом мой прадед рвал кольцо блокады, Был в окруженье в тихвинских лесах. Имел контузии, ранения, награды И снег нетающий в кудрявых волосах. Года летели, зарастали раны, Затягивались страшные рубцы. К нам часто приходили ветераны, Его друзья - вчерашние бойды. И было много слёз, объятий, водки, В хрустальных рюмках отражался блеск наград. Гремело над столом, как с фронта сводки: Окоп, атака, Тихвин, Ленинград. Теперь нет никого, все как солдаты Ушли, последний выполнив приказ. Ушли походным строем «Аты-баты», Оставив землю-матушку для нас. 29
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2