Неведомая Сибирь

ходит вокруг него, только сбоку трава ложится ровным ря­ дом. Вот дошёл до края поляны, повернулся, отбил (подко­ сил) траву и получился ряд ровный, пышный. Следом идет мама у нее прокос поуже, но от отца почти не отстаёт, а сле­ дом иду я. Мне хочется захватить травы побольше, я накло­ няюсь, отец оборачивается на меня говорит: —Ближе к траве! Не гнись! Бросай пятку! На всю жизнь я запомнила эти отцовские слова. Сразу стало получаться лучше. Я уже и в прошлом году косила, но большого опыта ещё нет. Литовки у отца отбитые, наточенные, но, после каждого ряда нужно поправить лезвие. Когда точишь косу, она под бруском звенит: «вжик», «вжик», как живая. Вообще, мне косить интересно. Когда возвращаешь литовку для очередного прокоса, носок лезвия идет по траве, как бы отталкивая её, отчего трава испугано вздрагивает, а в следующий миг, раз, и она уже скошенная ровным пучком лежит в ряду. Есть строчки в стихотворении у Некрасова: «Я видывал, как она косит, что взмах, то готова копна». Да, со стороны смотреть вроде бы это легко, а на второй день болит не только спина, руки, болит каждая косточка, каждая жилка. Тяжёлая эта работа. Но мы косим, и мне нужно обязательно обкосить все кусты, вычистить всё поле. У мамы с собой сало отварное, завёрнутое в тряпочку, огурцы, молоко в бутылке. Пообедали и снова косим. И вот поляна, совсем недавно заросшая высокой, густой травой, превращается в поле, на котором ровными рядами- косичками, лежат ряды сена, стерня низкая и её почти не видно, теперь это покос. 88