Неведомая Сибирь

Мама приносит молозиво и старается напоить малы­ ша, подставляя к его губам пальцы, а мы придумываем ему кличку. Этот будет Черныш, а эта Красуля. Какая красивая тёлочка! Рядом большие клетки с уже подросшими телятами и мама поит их. Вот два телёнка уже пьют, мама мажет им лбы молоком, тем самым метит уже напоенных, но они хватают друг друга за уши, лижутся и как разобрать, кто уже напоен, а кто нет. Во второй половине телятника молодняк от трёх до шести месяцев. Ухаживает за ними чудаковатая женщи­ на. Вот она, уже закончила работу, кричит грубым голосом: — Тётя Лена, а тёть Лена! Мама, отвлекаясь от беспокойных телят, откликается: — Что, Нина? — Спокойной ночи! Так повторяется несколько раз, но мама не сердится. Что с неё взять. Содержатся телята на несменяемой до весны соломен­ ной подстилке, отчего в телятнике от горячего навоза тепло. Весной, когда телят увезут на летний выпас, навоз прихо­ дится выкидывать на улицу через окно, а затем складывать на телегу. Летом телята пасутся в Узенькой лучке. Мне всего 10 или 11 лет. Мама заставляет меня грузить вилами назём на телегу, мне не хочется, это очень тяжело. Рядом оказывается Нина. Она меня учит: —Что ты, Надька, мать слушаешь. Дай ей в морду, да и всё! Наконец, мама мне поддаёт за непослушание, и я плачу. Нина тут как тут: —Так тебе, Наденька, и надо, будешь, зато, мать слушаться!