Неведомая Сибирь

Грустно и страшно слушать Василисе этот рассказ, но ничего не поделаешь. Сейчас вроде все ладно. Во дворе полно скота, семена на следующий год засыпаны. Молодцы сыновья! После обеда собрались за столом. После великого поста стол ломится от вкусностей. Здесь и мясо, нажаренное в русской печи и рыба, и пироги. А самое главное, что собрались здесь земляки. В этой далекой сибирской глуши они сейчас роднее родных. Не могут наговориться Акулина Ивановна с Василисой Зеонтьевной. Вспомнили свои песни, те, которые певали их родители, сестры с братьями: — У дороги верба рясна, Там стояла девка красна ... Далеко разносится песня над домами, речкой, болотом. И заблестели слезы на глазах женщин, вспомнились родные, оставшиеся там, в родимой сторонушке, улицы и поляны. Заныло, заболело сердечко. Смогут ли они ещё когда-нибудь побывать там. Нет, они сами решились приехать сюда, здесь их семьи. И здесь им доживать свой век, растить детей и нянчить внуков. Утром чуть свет засобирались гости по домам. Погости­ ли, и хватит, дома полно работы, да и дорога домой не близ­ кая. Пока хорошая погода надо ехать. — Приезжайте теперь вы к нам. Нам надо держаться друг друга. Вон и детки подрастают, может быть, ещё и породнимся. — Да мы и не против. Еще в первую зиму, охотясь на болотах, познакомился Емельян Павлович с местным татарином Байдо в переводе с тюркского языка (богатый), он живет за несколько километров от их деревни на берегу огромного озера. 33