Березовая степь

молодого наблюдательного парня. В 1915 году призывают в царскую армию рядовым и направляют на фронт. Кстати, можно предполагать, что отсрочка от призыва объясняется подозрением властей о политической неблагонадежности М. Венгерова: его погодки были призваны в момент всеобщей мобилизации в начале войны 1914 года. Февральскую и Октябрьскую революции встретил в Петрограде будучи в воинских частях, перешедших на сторону восставшего народа, где и получил еще большую революционную закалку. Деятельность организации была подпольной, скрытой от широких масс населения, но все же она оставила следы в памяти старожилов и отдельные свидетельства в печатных изданиях. В период всеобщей мобилизации на войну 1914 г. в Томской губернии были отмечены антивоенные выступления и, как отметил в своем дневнике царский военный министр Сухомлинов, для подавления применялась военная сила. Причем эти выступления были единственными в стране. Население было ознакомлено о Ленских событиях 1912 г. (расстрел рабочих). Многие из мобилизованных отсюда на войну уже имели, возможно смутное, представление об её антинародном характере. Вот еще отдельные факты: член подпольной организации В. И. Гаврилов ездил в Лондон (Англия) где-то в период 1908-10 гг., как представитель Союза Маслодельных Артелей, возможно, имел там встречу с эмигрантами-большевиками. Летом 1913 года на территории района в ауле Бугояков (теперь такого нет) было серьезное антиправительственное выступление барабинских татар, на подавление приезжала полусотня казаков из г. Омска. Стихийно ли оно или вызвано было агитацией, сейчас сказать нельзя, но факт остается фактом. В тот же период распространялось, особенно среди молодежи, написанное от руки стихотворение, —«Песня об арестантах». Вот его текст: Вижу ль я, как порой под охраной штыков, Между массами граждан свободных, С потрясающим душу бряцанием оков, Поведут арестантов голодных. И как все с отвращеньем при встрече такой Торопливо ряды их отходят. И с кичливой насмешкой и с явной враждой, На несчастных лорнеты наводят. Два враждебных чувства тревожат тогда Мое сердце, два чувства несходных: Чувство жалости павших и чувство стыда, За друзей моих граждан свободных. И шепчу я, угрюм, беспощаден и строг —Братья! Нам ли клеймить их презреньем. - 97 -