КНИГА ВТОРАЯ. СТРАНИЦЫНАШЕЙЮНОСТИДАЛЁКОЙ 89 репродуктора в конторе. По нему что-то говорили, и люди стали гром- ко вскрикивать, плакать, кого-то ругали, проклинали даже. Мы, дети, не понимали происходящего, но чувствовали, что какая-то большая беда пришла ко всем сразу. Из нашей родни на фронт ушли два молодых неженатых дяди. Не знаю, сколько они провоевали, но вернулись оба по ранению. А мы тут все сразу включились в работу. Мама трудилась в колхозе и дояр- кой, и пояркой, и всякие другие работы выполняла, как везде это делали женщины этой профессии. Заработок, конечно, был никакой, но мы с мамой перебивались легче, чем многодетные семьи. Я работой сильно не была загружена, мама все успевала делать дома сама. Но я была все время одна, мама с темна до темна была на работе, ей не до меня было. Поставит на стол кружку молока с куском хлеба – и на работу… В школу я пошла почти в 8 лет, теперь уж и не вспомню, почему в 8. Не в чем, наверное, было. Тогда многие дети так: осенью походят, пока тепло, кто босиком, кто в каких-нибудь стоптанных, латаных- перелатанных ботинч ошках, а зимой на печке согреваются. Училась я неплохо. Тогда обязательным было уже семилетнее образование, в 8–10 было оно платное. От уплаты освобождались дети, у которых отцы погибли. А платить-то было нечем, налоги были на все непосильные. Поэтому после семилетки кто в ФЗУ уезжал учиться, кто курсы какие оканчивал – и на работу. Я после школы разносила почту по Усть-Тарке, отвозила на тележке на склад хлеб, который маме было поручено печь на дому. А потом я 30 лет отдала работе на железной дороге: была заведующей материальным складом. Железная дорога была тогда единственной главной грузовой и пассажирской артерией страны, поэтому здесь были для тружеников кое-какие льготы. Так что жизнь налаживалась. Люди с душой работали, я тоже. Поощряли за хороший труд каждого. У меня тоже есть награды. Отсюда я и на пенсию ушла.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2