КНИГА ВТОРАЯ. СТРАНИЦЫНАШЕЙЮНОСТИДАЛЁКОЙ 143 Я родилась в д. Ускюль в 1940 году, в ней всю жизнь проработала и живу до сих пор. И родители мои здесь работали: отец, Александр Георгиевич, был трактористом; мама, Алида Альфредовна, разнорабочая. Это далеко от войны, но она, проклятая, всех везде достала. О ней я знаю из рассказов родителей, кое-что из того времени и сама помню. Помню, как мама делила на всех мерзлую картошку как сладкое лакомство. Мерзлая она была потому, что дров не хватало, чтобы обогреть избу и подпол, торопились, пока горят полешки, сварить что- нибудь. А варили- то что? Картошку, конечно, экономно, в мундирах. Парили морковь, тушили капусту – все, что в огороде выросло. Иногда овсяный кисель на молоке делали. Сладостей, конечно, никаких не было. Нехватка всего была, только не работы. Работа везде нас поджидала – и дома, и в колхозе, все виды ее мы с детства освоили. Мы с братом знали, что наш папа на войне, очень скучали по нему. На столе у нас стояла его фотография, и мы с Эрихом каждый день карабкались на стол и целовали папу на фотографии. Что хорошо было в жизни, так это то, что и в семье, и в селе все жили дружно, делились друг с другом, чем могли. Нас с братом все время подкармливала, чем могла, наша соседка Мария Юрьевна Теннис. Мама же день и ночь на работе была, а мы, крошки, одни дома. Вот она и присматривала за нами и подкармливала нас. Еще помню, что ходили к родственникам отмечать праздники и во время войны, и после. С узелочками-гостинцами! Праздники себе делали сами: принаряжались в чистое, собирались и с соседями. Пели песни и плакали одновременно, угощали друг друга. А угощение было то же: вареная картошка, квашеная капуста, винегрет, сало. Чем не праздничное меню?.. Зато все вместе: это и есть праздник. Мы этому были очень рады! Так жили, трудились все, праздновали, все шло своим чередом, изо дня в день, пока однажды… Самое страшное событие в моей детской памяти, когда мама получила на папу похоронку. Меня сильно испугал страшный крик, плач мамы. Она сразу как- то погасла. А через какое- то время мы получили от папы письмо. Оказалось, он жив, здоров, а похоронка была ошибкой. Радость была беспредельная, но нервы мамы были уже сильно расшатаны. Но еще больше радости было, когда папа вернулся с войны. Мама смеялась и плакала, родня и соседи обнимали друг друга, папу, маму, нас. А мы с братом были просто счастливы: мы как залезли к нему на колени, так до самого утра не хотели его от себя отпустить: боялись, что он снова уйдет на войну.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2