КНИГА ВТОРАЯ. СТРАНИЦЫНАШЕЙЮНОСТИДАЛЁКОЙ 111 Мое поколение выдержало все виды испытания, и каждый из нас хочет помочь следующим поколениям стать сильными, стойкими. Ради этого мы и пишем свои воспоминания. Вот страницы моей жизни. Родилась я 1 февраля 1939 года на станции Тимашевская Адыгейской автономной области Краснодарского края. Мне всего 2 года, а тут – война. А нас четверо детей у мамы, я – младшая. Почему – у мамы? Потому что папа, Игонин Анатолий Ильич, работник следственных органов, член ВКП(б), на фронт ушел в 1942 году и в 1943 году пропал без вести в боях где-то в районе Новороссийска. Немцы же все свои силы сразу бросили на завоевание житницы нашей страны Кубани и Кавказа. Бои в этих местах были жесточайшие, земля вся была вздыблена взрывами… Мы жили в центре станицы на ул. Красной, № 5. Рядом – вокзал, через дорогу – нефтебаза. Военный штаб тоже рядом, через речку. А это ж все объекты для бомбежек. Помню, как во время очередного налета старшая сестра, обезумев от страха, побежала, не зная куда… Мы ее потом долго везде искали… Когда начиналась очередная бомбежка, мама нам велела лезть под кровать, говорила, если гибнуть, то всем сразу, чтоб никто не мучился, оставшись в живых. Этот синдром страха долго в нас жил, даже в Татарске: как какой машинный или поездной шум, мы инстинктивно ползли под кровать… Жизнь в Татарске не была легкой. А оказались мы здесь вот как. Мама наша, Аграфена Васильевна, не выдержала постоянного страха за детей, собрала нас и увезла жить на какой-то хутор, подальше от войны. Но она и там нас достала – везде была война. Вернулись в станицу. А дом наш уже разбит, стоит без окон и дверей, что называется. Но деваться некуда. Живем в оккупации. Немцы обходили дома, как правило, по двое и забирали всю провизию. Обычно один держал под дулом автомата семью, другой рыскал по всем шкафам, выгребая все, что находил. В некоторых домах они оставались на постой на какое-то время, выгоняя семью в под- валы, сараи, погреба. У нас было две комнаты, но мама сумела замаскировать одну как нежилую. И мы впятером, вроде, ютимся в одной – куда ж еще и немцам? Пронесло. А когда наши освободили станицу, мама открыла комнату, пустила наших солдат, готовила им еду, стирала… Теперь не было бомбежек, но все было вокруг разрушено, земля выжжена, урожая нет – сеять-то «в металл» нельзя. Голодно, холодно, неуютно. Вот тут мама и решает увезти нас на малую свою родину: она же родом была из деревни Первомихайловки Татарского района. Вот мы и оказались в Татарске. Поселились на ул. Кирова, ютились в ветхой хатенке. Но и тут легче жить не стало, разве что бомбежек нет, а в остальном – то же: голод, нищета, трудности. Ждать лучших времен пришлось еще очень долго. В 1949 году здесь было ужасное наводнение. Наша избенка весь год практически была окружена водой. А питьевая вода тогда выдавалась по талонам по два ведра в руки на водокачках. Ближайшая от нас была на улице Матросова, и мы в больших резиновых сапогах по воде с ведрами на коромыслах ходили за этой водой.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2