Лямкин В. Высокое и низкое

. . . Ребенок появился первого ноября. День выдался пасмур­ ный. Ветер сдувал снег с мерзлой земли к изгородям и построй­ кам. Дорога Еыглдцела комковатой, непроезжей. Роды проходили трудно, и повитуха позвала на помощь с т а- руху, ранее работавшую в медпункте. Новорожденного трясли и шлепали, вызывая первый крик, и когда убедились, что в роду Сайгинк: прибавилось, со словами "второй сынок" показали его до изнеможения замученной схватками матери. Продолговатая го­ лова малша плотно прижималась к левому плечу, длинные тонкие пальчики рук юпорчилиоь, словно нащупывали ч то -то . "Вот они, нескончаемые муки и укор мне!" - под^'мала Клав­ дия, сознавая, что ничего уже не изменить, не поправить - придется растить косошеего. Сердце ее запокалывало, когда она представила приход с работы муха, Василия Прокопьевича. Вдруг он догадается, что это она виновата в появлении на свет увеч­ ного? Ведь сколько месяцев она утаивала беременность, пытаясь прекратить ее разнши коварстваыи! Василий все припомнит и сопоставит, не глупый. Как сна и предполагала, Василий, увидев кривошеего ыла- денда, запеленатого в его старую рубаху и подложенного к боку жены, невообразимо расстроился: сведя брови, отпрянул в угол, проговорил со злость»: - Ну, не работничек!.. Лучше бы сразу сдох! Клавдия боязливо промолчала, предвидя жалкий удел родив­ шегося: отец, по сути, уже отказался от него, у нее тоже ду­ ша не поворачивалась к неьгу. И ничего^ непонятного в этом нет: жизнь такая, что при здоровых детях не удается свести концы с концами, а если дети - инвалиды, и говорить нечего! Клавдия не чувствовала упругости грудей, как при рож­ дении первенца - тогда молоко сочилось само собой, смачивая кофту. Теперь же груди свисали, будто пресные лепешки. Ребе­ нок словно знал об этом, че кричал, не беспокоился, лишь из­ редка обреченно попискивал. Молоко прилило к соскам через сутки. Клавдия Игнатьевна покормила уродца, придерживая его головку ладонью. Что-то ше­ вельнулось в ней от жалости, она окропила сыночка молчаливыми, тайными слезами. Протяжно вздыхая, необычно вяло двигаясь, Василий Прокопь­ евич повесил под матицей холстяную люльку, и на этом его за­ боты о втором сыне закончились: сльыа его плач, он ругался, а то и вовсе уходил из дому.