Тернистый путь солдата

себе щель, чтобы можно было сидеть, и ждал что будет дальше. Но на оборону это не походило, так как впереди нам ничего не было видно, кроме упоминаемого мной выше озерка. С рассветом над нашими головами начали свистеть пули, а в край­ них домах станицы стрекотали автоматы. Затем позади нас начали рваться мины, правда, взрывы были слабые, видимо, мины были не­ большого калибра. Но потом с окраины станицы начали стрекотать и пулеметы. Когда я глянул из своего окопа назад в сторону озерка, то увидел, что наши солдаты бегут вокруг озерка к переправе. Я не видел, как и кто выносил раненных, а обстрел продолжался. За крутым бере­ гом озерка я был защищен от пуль, но мины уже доставали. Постоял, посмотрел, бежать надо, а страшно, подумал-подумал, набрался сил и смелости и побежал, как и остальные. Бегущих было много. Когда бе­ жал, приходилось видеть страшную картину: много убитых и раненных, валяются брошенные вещмешки, а самое страшное, что некоторые офицеры на бегу срывали с себя петлицы. Таким образом избавлялись от офицерского звания. Когда подобрались к переправе, нас начали собирать в органи­ зованные колонны по своим подразделениям. Уже организованно перешли через переправу, за Дон в придорожный лес, затем сделали перекличку, выяснили, кто пришел, а кого нет. Потом нас построили также по своим подразделениям и пошли своим ходом по лесной дороге вдоль реки в сторону железнодорожного моста. Расстояние было небольшое, километров десять-двенадцать. Перешли Дон по железнодорожному мосту, дальше пошли в сторо­ ну опять же Рычковского, туда, где были вчера. Все солдаты говорили, что дали круг, «чтобы ничего не снилось». Шли уже ночью к тому месту, где должны были занять оборону на выгодных высотах. Затемно мы на­ шли широкий овраг и расположились, укрытые высокими обрывами от вражеских наблюдателей, которые расположились недалеко, пример­ но километрах в трех-четырех от Верхне-Чирской, в которой уже были немцы. Кто отдыхал после марша, кто копал себе окоп, так как солдат, приходя на новое место, должен, если он хочет жить, сразу копать себе окоп, как бы он не устал. Но люди везде разные, кто начал сразу ко­ пать, хоть небольшой, но все же окоп, а некоторые легли поспать, да еще подсмеивались над теми, кто копал себе окоп. Говорили: «что вы боитесь, трусите, здесь до немца далеко и никому нас не видать в глу­ боком овраге». Но тем, кто ленился, не копал себе укрытия, пришлось горько пожалеть - многие из них погибли, а многие были ранены.