Тернистый путь солдата

времени наши силы почти иссякли, и мы боялись, что на этот раз мо­ жем не устоять. Стоял туман. Вдруг мы увидели как по высотам, где зеленели посевы пшеницы, двигается колонна танков. Думали, что это немецкие, и уже считали, что с подходом к немцам такого под­ крепления мы не устоим. Неожиданно для нас немцы начали отступление, если не сказать бегство. Как выяснилось, к нам прорвались танки 5-й танковой ар­ мии, поэтому немцы и спасались бегством. Наш полк и 92 дивизия перешла в наступление. Двадцатого октября мы заняли деревню Лелековку и останови­ лись на отдых и ночевку. Было примерно четыре-пять часов вечера. У меня внезапно обострилась малярия, а это страшно - трясет от хо­ лода, через десять минут начинается жар такой, что трудно перено­ сить. Мимо меня проходила какая-то женщина, местная. Увидела, как меня корежит болезнь, и спросила: «Что с тобой, сынок?». Я ответил, что малярия. Она сказала: «Отпросись у командира на ночь ко мне, я тебя вылечу», я спросил у командира связи дивизиона старшего лейтенанта Герасименко, он разрешил, надо было только указать, в каком доме я буду. Она привела меня домой, сразу затопила печь, поджарила сала с яйцами, накормила как следует, по-домашнему, налила чай в чашку примерно 250-300 грамм, насыпала каких-то листьев. Когда горячий кипяток остыл, она разбила в эту чашку яйцо, хорошо размешала и дала мне эту смесь выпить. Я выпил, потом она сказала: «Лезь на печь, ложись». Я залез на печь, лег, она была горячая, затем женщина пода­ ла мне шубу и сказала: «Ложись, укрывайся шубой и как бы жарко не было, терпи и лежи до утра». Я лежал и как бы жарко не было, терпел, потел. Выглядело так, как будто на меня вылили ведро воды, но я все- таки вытерпел и проспал до утра. Утром женщина сказала: «Вставай завтракать». Она приготовила поесть - нажарила сала с яйцами, пос­ тавила на стол молоко и хороший хлеб. Я, конечно, как следует позав­ тракал. Потом она мне сказала: «Теперь ты никогда больше малярией болеть не будешь». Я, конечно, ее послушал, но не знал, верить ее словам или нет. Пришел в свое расположение, меня встретил наш дивизионный фельдшер лейтенант Сергеев и дал мне порошков той же злополуч­ ной хины. Я хину от него взял, но принимать ее больше не стал. Надо сказать, что эта женщина, о которой я ничего не знал, была хозяйкой своего слова, потому что я больше никогда-никогда не бо-