Мы победили

Сальск - Калач. В этих местах меня ранило. Полгода в госпита­ лях. Ослепшим был я. А когда выписывали из госпиталя, то про­ центов сорок зрения восстановилось. А в полсотни шестом зрение резко «обнищало», так что волю пришлось по-солдатски сжать в кулак. Мне было 33! После долгих мытарств и размышлений решил связать свою судьбу с Верх-Тулинским филиалом Всероссийского общества слепых, где проработал двадцать лет - до 1993-го. Без коллектива я умер бы от тоски. О Дне Победы узнал в Петропавловске. Солнеч­ ный день, теплый такой. И вдруг: «Товарищи! Войне - конец!». На митинге по этому случаю рев стоял почище того, какой раздался 23 июня сорок первого, когда 300 мужчин, сев на спецбрички, на спецлошадях устремились на войну. Когда раздалась команда: «По коням, товарищи!», то все, кто был на площади в Петропавловске, разом закричали, плач раздался такой, что понесся до небес. Крик был непередаваемым, тысячетональным. Наверное, так в аду не кричат грешники, когда их оптом поджаривают на большой сково­ роде... Четверых детей и восьмерых внуков вырастили мы с же­ ной. И это при нашем неустойчивом здоровье! Вам, земляки, креп­ ко надо думать о демографии, раскачивая маятник ее к положи­ тельному сальдо. Помнятся еще термины бухгалтерские: 11 лет работал бухом в средней школе... Григорий Иванович Колпак, ветеран войны и труда Не стереть следа печального Наш полк имел свою песню, в которой были вот такие слова: «На полях войны кровавой не стереть печальный след». Точно схватил наш полковой поэт самодеятельный, хотя следы войны на нивах и полях зарастают, земля раны затягивает. А вот раны в сердце долго кровоточат, потому что война до сих пор многих и многих жалит огнем своим. В сорок втором, мне было почти 18 - призвали в действующую и направили в Томск, где дислоцировалось Белоцерковское военно­ пехотное училище. По ускоренной программе обучали нас, имев­ ших в своем «ранце» десятилетку. И после окончания училища я - в 169-й отдельной разведроте 133-й стрелковой дивизии. Вязьма,