Мы победили

манию. При форсировании Одера, крупной водной преграды, был тяжело ранен. После поправки в боевых действиях участвовать уже не при­ шлось: пришел победный май и в нашу страну, и в Европу. 9 мая сорок пятого мы дружно кричали: «Ура!», целовались и обнима­ лись. Правда, мы не думали, что здесь, в тылу, так подорвано наше народное хозяйство. Так что, придя из армии, нам, ветеранам вой­ ны, снова пришлось налегать на весла по полной программе. Иван Антонович Иноземцев, ветеран войны и труда Это было со мной и с моею страной... Да, я имею в виду прежде всего Великую Отечественную, уча­ стником которой я был с 5 января 1942-го. 22 мая сорок первого брат мой, служивший в Белостоке, прислал письмо, в котором про­ сил приехать и повидаться с ним. Я продал овцу, купил билет и по­ ехал к нему. Отъехали только от Москвы, объявили о начале вой­ ны. Так и не повидался с братом, а он пропал без вести. До 5 января рыли окопы, строили разного рода военные сооружения, работая по 18 часов в сутки. Родина требовала, просила нас, и мы, патрио­ ты ее, не могли себе позволить расслабляться. Погрузили в эшелон и двинули его в Ташкент, где формировалась пограндивизия. По­ том был Карельский фронт, а чем мы там занимались, можно уз­ нать, прочитав великолепную и умную книгу писателя Богомолова «В августе сорок четвертого», то есть «Момент истины». Работа наша была опасной очень, потому что та нечисть, с которой мы сражались, без боя не сдавалась. Часть нашей дивизии повернули на Германию и Чехословакию, а нам суждено было гоняться за бандитами, шпионами и диверсантами на Карельском фронте, ко­ торым командовал, к слову, будущий маршал Мерецков. Дозоры, наряды, секреты. Научился понимать людей с полувзгляда и полу­ слова. В жизни мне это потом пригодилось, когда я стал строите­ лем и руководителем стройколлективов. 9 мая сорок пятого палили из автоматов и карабинов, а потом еще несколько лет служил в Туркестане, Киргизии, Узбекистане.