Мы победили

И вот посылают группу девчат и подростков - я в ней - в Коче- невский район помогать уборке урожая. И такая тоска меня что-то обуяла, что я, 19-летняя дивчина, утекла в свое родное Завьялово. По тем временам - шел сорок четвертый - мне десятка была бы обеспечена. Но Бог миловал, как говорится, и я осталась в родных местах. И что бы вы думали? Посылают меня в Кирзу на лесозаготовки. Батюшки-светы - из огня да в полымя! Мать плачет, я плачу, но человек - сам кузнец своего счастья (и как это мог сказать Никита Сергеевич Хрущев двадцать лет спустя после моего путешествия в Кирзу). Приехала (а ехали три дня). Пилы с собой взяли, старики наши их нам поправили, развод сделали добрый. А снежище в два метра, а на ногах почти что ничего нет! Мать моя родная, зачем ты меня родила? Пилишь-пилишь лесину березовую, а она зимой не хочет поддаваться - а может, умирать не хочет, как все живое? - возьмет да зависнет, зацепившись верхушкой за «подружку». Однажды одна девушка толкала-толкала непослушную лесину, а она вдруг рухнула и задавила ту несчастную. Как мы взвывали в тот день, потому что видели впервые смерть прямо рядом! Жили в бараке клоповом, вошь ходила к нам волнами, а ели тошнотики, а кто побогаче, - сало с хлебом. В войну не все были бедными: часть людей осталась с хорошим запасом зерна, денег, шкур крупного рогатого скота, шерсти. Так что они жили много лучше, чем мы, горемычные (плачет). Да, сучки надо было по нашей технологии сжечь. А вот отвозили лес на склад по специальной дороге отдель­ ная бригада. Думаю, что здесь технорук был поумнее, чем в других местах, где все операции выполнялись одной бригадой. Вот что еще отмечу: туда, на лесозаготовки, едем три дня, об­ ратно скотиняка бежит, не останавливаясь, всего один день. Умные коняшки, что ходили со мной в поход на Кирзу. Давно уж нет вас, но, может, души ваши так же бродят по завьяловским окрестно­ стям? Так знайте: я благодарна вам и полвека с лишним спустя по­ сле того сурового кирзинского экзамена! Понятно, что если я выдержала лесозаготовки, то не было ника­ кой другой работы в колхозе, какую я не могла бы делать. Снопов навязывала в два-три раза больше нормы, косить грабельками пше­