Мы победили

шем подозрении всю нашу семью расстреляют. В феврале сорок второго наша Красная Армия освободила нас, и мы, раз уж были на подозрении, решили эвакуироваться. Эвакуировались в местечко, что отстояло от нас на 35 км - Пичугово прозывалось. В ноябре сорок второго в товарняках уже ехали в Сибирь. Вагоны огромные, а «буржуйки» такие махонькие, а ехали полтора месяца. В Омске хотели нас выгрузить, но все было забито эвакуированными. Пото­ му-то нас повезли в Новосибирск. Трое суток стояли в тупике станции Новосибирск-Главный. 8 декабря сорок второго приехали на бричках (снега не было) к нашему эшелону. С малыми детьми не взяли, а с подростками взяли на эти брички. Думаю, нужны бы­ ли такие трудовые руки (мне было уже четырнадцать). Нас привез­ ли в поселок «8 марта» и сгрузили. Стоял дом двухэтажный и скот­ ный двор да несколько домишек. И мы разом заревели, потому что наша деревня была огромной. Стали работать и в поле и в живот­ новодстве - никакой работой не гнушались. Война катилась по России, но не к Москве, а от Москвы и от Ленинграда к западным границам. И вот тот благословенный день - 9 мая сорок пятого! Мы боронили землю для посева пшеницы. Я только что запрягала лошадей, как приезжает бригадир и говорит: «Распрягайте - и до­ мой, на митинг». Что тут делалось? Все прыгали, целовались и об­ нимались! Как хотелось стать птицей и полететь в родное село, ко­ торое, по слухам, было почти что уничтожено фашистами, которые имели специальные команды поджигателей, «работавших» при от­ ступлении (были они, как правило, на велосипедах и с набором фа­ келов). Но уехать на родину мы не сумели, потому что там все бы­ ло разбито. И потому еще, что здесь мы должны были получить много зерна (сестра была учетчицей тракторного отряда, а я тоже работницей передовой была). Словом, остались. Добрым словом помяну тракториста Василия Попова, 1929 года рождения, комбай­ нера Михаила Григорьева, его брата - штурвального. Хорошие бы­ ли они люди, работящие, доброжелательные, как большинство си­ биряков. Вы, конечно, знаете, что за малейшее нарушение у немцев в ок­ купации полагался расстрел. Но одно дело знать по книгам, другое дело видеть нацеленный на тебя автомат-«шмайссер». «Шмайссер» сеял смерть, пощады от него не было ... Свиридова Евгения Петровна, ветеран труда