Мы победили

Но это, между прочим, из наболевшего, из наблюдений жизненных. А теперь о войне, о пережитом. Закрою глаза и вижу мчащегося во весь опор всадника, нашего заправщика из тракторной бригады на Алтае. «Война, ребята, шабашьте работу!» - «Какая война, отец, если у нас пакт о ненападении?!» Это мы уже: «С тем пактом, па­ цаны, видно, кто-то до ветру сходил»... За такие слова в другие времена полагалось десять лет каторги в отдаленных районах. Учили меня в Бийске на стрелке, все время хотелось есть. Через три месяца - вокзал и воинский эшелон повез меня и моих сверстников под Ленинград. У немца много было «автоматики». Прежде чем войдешь в со­ прикосновение с ним, он тебя пять раз «скосит», как траву созрев­ шую косой. Сельцо Вязьма. Махонькое, а взять его надо было, что­ бы линию обороны выправить. После жиденькой такой артподго­ товки кинулись мы в бой. И он тут «зататакал» из пулеметов и ав­ томатов. Положил нас на снег и «чешет», проклятый. И немец, и финны. Финны-то еще хуже гитлеровцев. Много наших полегло тогда. До вечера лежали в снегу, обморозились сильно. Вечером же, пользуясь темнотой, отошли. А все это происходило со мной в 322-м стрелковом 26-й Сталинской стрелковой дивизии, в которой я был ординарцем. Ординарцу в бою погибнуть даже «легче», чем солдату-стрелку. Если связи нет, ты мечешься по полю от одного подразделения к другому, а тебя уже ловят на мушку и снайперы, и все, кто хочет отличиться, и вот уже пули «голосят» - каждая по своему. Бог, видно, тогда меня миловал, а многие в том месте улег­ лись навечно, навсегда, погибнув смертью храбрых. После Ленфронта была Прибалтика, где враг сопротивлялся с яростью обреченного: эта часть «света» была воротами в Герма­ нию. Под Шяуляем, например, по восемь-десять контратаках предпринимал немец. 2 раза они шли в атаку психическую - это жуть: стеной прут, кого убивают, через него переступив, строй идет вперед. Ну, мы в тот раз «накосили» их по-крестьянски, по- алтайски горы немалые. Вдруг посылают на трехмесячные офицер­ ские курсы - до сентября 1944. Дали мне звездочку и стрелковый взвод, ко мне подошли «старики», сказали: «Старшой, ты наших советов не чурайся, и все пойдет как надо». Это уже 2-й Прибалтийский фронт, 288 сд и 1012 сп - стрелко­ вый полк. Первое ранение было на Ленинградском фронте, здесь - второе, на восемь месяцев «приковавшее» меня к госпиталю.