Мы победили

а здесь я появился в шестидесятом, и день, и ночь. Да, на Вологод- щине четыре года бригадирил, в сорок восьмом было там голодно, так чуток ноги не протянул - в глазах мельтешило и прыгали зеле­ ные и красные огоньки... Словом, бывший солдат не гнушался в мирное время никакой работы - и скотником, и грузчиком, и бри­ гадиром был, и сторожем пришлось. А продолжение ефрейтор Пархачев оставил? Тут я выполнил план на двести процентов: и дети есть, и внуки и правнуки. В количественном плане это выгля­ дит так: три внучки, два внука, шесть правнуков. А если вы спро­ сите, как к нам, ветеранам войн и труда, относились местные вла­ сти в девяностые годы, то скажу честно: пусть так, как сейчас, к пожилым людям относятся всегда. Михаил Тихонович Пархачев, ветеран войны и труда Совсем не ради славы Жизнь разбивает сердца. Она их и лечит, если они не разлетелись вдребезги. Война убивает людей. Она и ведет их в бессмертие, если они защищают свободу народов, побивают врага. Та незабываемая война была Отечественной, значит - всенародной, всеобщей. В декабре 1941-го меня уже призвали в действующую. Смолен­ ское, Московское направления. Бои настолько опустошительные, что и сейчас иной раз всплывает эпизод той поры, проснешься весь в холодном поту, а сердце молотит, как после длительного бега по пересеченной местности. Помню, нужно было взять одно село за Кобрином. Небольшое такое село, чтобы «выровнять линию обо­ роны», как нам говорили. И восемь раз бросались мы в атаки, бра­ ли это село, а потом под напором немцев откатывались. От нашего батальона остался, верно, полноценный взвод - вот что такое бро­ саться на фашиста с винтовкой, когда у него преобладали «ручни­ ки» и автоматы. Врукопашную тоже сходились. Это передать трудно! «Мамочка!» - русское, «Мутти!» - такое же немецкое, рвут сердце до сих пор - настолько ужасно кричат люди, в которых входит смертельное жало стали и рвутся позвонки и всякие связки. Зима стояла суровой, лишний раз не окопаешься, снарядные ос­ колки от мин косили людей, несколько их жахнули и мне в ногу. В полевом лазарете меня подлечили и отправили в Сибирь. А после