Листая страницы Великой Отечественной

И выжившим запомнится надолго Блокадной пайки этот серый хлеб. Ведь от Невы до матушки до Волги, Где ни ищи — его вкуснее нет. Восьмилетней Жанне так вспоминается блокада: «Все время хо­ лод, под одеялом, в шубе и все равно холод. Еще огромная корзина, обитая кусками ватного одеяла, в которой мать носила обед. Хлеб, кусочками по 200 граммов прятали в чемодан, а чемодан клали в чу­ лан, чтобы не съесть этот хлеб сразу. Как-то не существовало ни ут­ ра, ни вечера. Ничего. Казалось, что темень сплошная стоит все вре­ мя, я научилась различать циферблат часов. И до сих пор, к стыду своему, вспоминаю, что помню только час, когда мама должна была покормить меня. Иногда я знала, что утро, иногда не знала, потому что практически мы не спали. Говорят — хлеб спит в человеке. А по ­ скольку хлеба не было, нам не спалось». Дети — особая страница блокадной хроники. Взрослые не по го­ дам глаза на изможденных лицах. Дети, которые видели, как один за одним уходят из жизни близкие и любимые люди. Дети-старички, безулыбчивые, молчаливые, вялые, все понимаю­ щие, и ничего не понимающие. Немцы, война, фашисты где-то там за городом, да и сама блокада оставалась для детей понятием отвлечен­ ным, конкретными были темнота, голод, сирены, взрывы — непонят­ но, почему все это обрушилось на людей? Куда исчезла еда, куда ис­ чезли близкие? Война не воплощалась в людях, во врагах, в полица­ ях, в чужой речи, как это было на оккупированных землях. Мы гово­ рим о малышах — те, кто постарше, быстро взрослели. У малышей же детство прекращалось.