Ветераны Краснообска 2008

ти. Нас поселили в дом. Как мне тогда казалось, он был огром­ ным, мрачным и совершенно пустым. Только у русской печки стоял стол, сколоченный из досок. Когда началась война, мне было неполных пять лет, брату - семь. Папу вызвали в военкомат и сразу же забрали на фронт. Моя мама стала работать в колхозе. Уходила с зорькой, приходила за темно. Как и все ребятишки в деревне, мы были предостав­ лены самим себе. Огорода у нас не было, мать работала за трудодни. Мы, деревенские дети, голодные, раздетые, разутые бегали целый день, искали себе пищу. Вокруг села были небольшие колки, где мы находили съе­ добную траву: крапиву, пучки, калачики, медунки. Крапиву не­ сли домой, из неё вечером мать нам делала еду, но она попа­ далась редко, не успевала расти. Ведь голодовали все. Ходили по полям, искали колоски или прошлогодний гнилой картофель. Этим и жили. Наше село стояло на берегу речки Омки. Летом купались и грелись на солнышке. Ребятишки постарше ловили пескарей. С наступлением зимы страшно голодовали. У нас даже пухли животы. Вечерами мать плакала над нами, не зная, что делать. Доведенные до отчаяния, мы с братом решили написать ко­ мандиру письмо, где воевал наш папа. Я взяла карандаш, на­ шла листок бумаги, но брат наотрез отказался писать, сказав: «Нельзя, Юлька, этого делать. Папа должен воевать спокойно. Пиши сама, если хочешь». Я была очень упряма. Взяла бума­ гу и написала: «Дорогой командир! В вашей части есть солдат Мунтянов Владимир Васильевич. Это наш папа. Нас у него двое: я и мой брат Вовка. Мы очень просим тебя, отпусти на­ шего папу домой. Мы пухнем с голоду. Если не отпустишь, мы, наверное, умрем». Сложила листок треугольником, подписала адрес и опустила в почтовый ящик. Брат смеялся надо мной и ехидничал, говоря: «Так тебе и отпустят!». Мать ничего не знала. И вот вся дерев­ ня: старики, женщины, дети высыпали на улицу. По улице шел солдат, припадая на правую ногу, в кожанке, с сумкой через пле­ чо. Каждый с надеждой в глазах старался узнать в нем своего сына, отца, брата, мужа. Прибежала к нам соседка и с порога закричала: «Галя, твой идет!» Мать как стояла, так и рухнула на пол. Привели ее в чувство, вышла она на крыльцо и стоит, как вкопанная. «Дети, да это отец!», - закричала. Мы окружили его. Какое это было счастье! Отец был раненый, правый глаз выбит, но он был живой и был рядом! Мы плакали от счастья. Когда отец поправился, его назначили председателем колхоза и агрономом. А вскоре и вой­