Ветераны Краснообска 2005

Вскоре началась война. Отца забрали на фронт. Мачеха про­ водила его до порога, а он взял нас с сестрой и повел на могил­ ку к маме, чтобы проститься. Он сказал: «Живите, дочки, до своего возраста, как получится». Его и еще одного мужчину увез­ ли на лошадях в Верх-Ирмень на сборный пункт. А дома стало еще хуже: мачеха вообще не считала нас за людей, била: спишь на полатях-за волосы стащит, спишь на полу - пнет: вставай! Слова хорошего от неё не слышали, брань да ругань. Работа в огороде была вся на нас. Гулять не разрешалось, а мы же дети. Придут, соседские девчонки, зовут купаться. Сбе­ жишь потихоньку с огорода ползком, накупаешься и опять пол­ зком - в огород, дальше полоть. Всегда хотелось есть: ходили по помойкам ели, где что найдем, осенью накопаем в поле кар­ тошки, испечем - это почти праздник, иногда зайдешь к сосе­ дям, они обедают, дадут тебе картошки, ты и рада, готова за это им руки целовать. Стоило запоздать с возвращением домой - двери нам не открывали, приходилось ночевать и под крыльцом, и на черда­ ке, и в сарае. Однажды приехала из города мачехина сестра и увезла меня с собой в город. Там она устроила меня в училище при фабри­ ке ЦК швейников (СИНАР). Мне было 10 лет, ростом малень­ кая, зашли в отдел кадров, а меня и не видать из-за стола. Спра­ шивают: «А где она?». Тетка подняла меня на руках и показа­ ла. Через год по распределению я попала во второй цех, где шили все для фронта: варежки, брюки, бушлаты. С 1 августа 1941 года по 14 декабря 1945 года трудилась на фабрике. Вре­ мя было очень трудное, жили в общежитии, работали по 12 часов, не выходя, а когда поступал срочный заказ, мастер про­ сила нас: «Девчата, надо еще поработать». Оставались, да еще и песни пели, чтоб не было так тяжело. Иногда за ночную сме­ ну давали кусок хлеба или талон на обед в столовую. В день, когда объявили об окончании войны, вся фабрика наша побежала на площадь Ленина. Казалось, там был весь город. Все кричали «Ура! Ура!» и целовались. Еще помню женщину, бежавшую вслед за военными маши­ нами и повторявшую: «Везите меня к Сталину!». Сказали, что она - эвакуированная из блокадного Ленинграда, и, наверно, потеряла рассудок. Народ, долго не покидал площадь, радость была безмерной.