НАША ГОРДОСТЬ, НАШЕ ЗНАМЯ! Сергей Ш А Б А Ш Р а с с к а з Леонид Русаков как- то по-своему, по- юношескп любил первые весенние деньки, хотя и морозец ударял по утрам,и порой стекленело небо. Бодрое у Леонида настроение. Знобящий апрельский ветер не проникает в кабину новенького «Беларуси». Хорошо, сидя за баранкой, окидывать долгим взглядом зовущую вперед безбрежную степь, березки, которые через две — три недели оживут; — распустятся клейкие листочки, длинные строчки заборов, чернеющие у деревни. Сегодня Леонид перевозит драгоценный груз— химические удобрения. Он уже подъезжал к околице, когда случилось непредвиденное: на повороте, где обычно были колдобины, трактор сильно тряхнуло. И тут Леонид увидел девчат—доярок, гурьбой толпившихся у дороги. —Ой, Ленечка!— крикнула самая бойкая из них, —подЬез бы, миленок, до фермы. «Ишь, прокатиться захотели!» — приосанился тракторист. —Садитесь, горластые, так и быть, подвезу,—без улыбки,стараясь не терять мужского достоинства, ответил Леонид. В эту минуту девчата замахали вдруг руками, стой, дескать. Леонид притормозил и соскочил на дорогу. Поскользнувшись, чуть было не обнял одну, рыжеватую со вздернутым носиком. В сером пальтишке, маленькая такая и в белой шапочке. Эту девушку он не знал. Незнакомка строго сдвинула брови и не успел парень поприветствовать славных работниц животноводства, как белая шапочка пошла в атаку: — Как это называется? — и насквозь просверлила своими серыми глазами рослую фигуру Леонида. Парень невольно отступил. —Ну, как?—снова нападая, переспросила белая шапочка. Леонид обвел глазами девчат и, как ему показалось, нашел вы$од из положения. — Это? Двенадцать девушек и один мужчина! Шутка пришлась по душе девчатам. Кто-то звонко засмеялся. Но белая ша- иочка не сдавалась. —Я, агроном Мухина! — отрекомендовалась она и решительно вытянула вперед маленькую покрасневшую от холода ручку. Леонид осторожно вытер свою почерневшую от мазута руку о край полушубка, театрально поклонился: —Леонид Русаков, здешний тракторист! Только теперь он понял всю эту «комедию». У края дороги безмятежно лежали два мешка с химическими удобрениями. Теперь Леонид смущенно глядел то на смеющихся девчат, то на злополучные мешки. —Безответстве н н о с т ь это,— с возмущением отчитывала парня Мухина. Даже Любка Филиппова, которую он, Леонид, не раз провожал после танцев, и то бросила: —Нарисовать его в «Крокодиле» за такие дела! «Вот тебе и плюс химизация !— мысленно ругал себя тракторист за нерасторопность.—Тут у меня явный минус». Девчата, словно по команде, подхватили один, потом другой мешки и забросили в тележку. Сами бегом по тропинке. А белая шапочка пригрозила: —Отвезешь, после поговорим! — и за девчатами следом. У Леонида на душе не легкий порошок фосфора, а каменная глыба. «Эх, влип я с этой химией»,— сокрушался он. С того дня пошло, как в сказке. Первым делом увидел себя в совхозном «Крокодиле». Здорово нарисовали. И стихи острые и смешные, только смотря для кого, сочинили. Был Леонид для людей известным и дельным трактористом. Не раз премии получал. И характер у него вроде был ровный, как линеечка. А теперь друзья и то прохода не дают, подливают масла в огонь: —Здорово тебя химия подсекла! Как-то после работы столкнулся со своим закадычным дружком Митькой Рожковым, Тот, хлопнув Леонида по плечу, сказал: —Слышь, Лешка, звенья создают кукурузоводческие, настоящие—по методу Пер- вицкого работать будут. -Д а ву-у? —А ты разве не слыхал? Только, видишь, заковыка у тебя одна: не учишься в агрохимическом кружке. Знаешь,как интересно! Нам, кукурузоводам, наука эта вот как нужна! Леонид по своему обыкновению бросил: —Хватит с меня! Вот где эта химия сидит!—И ткнул себя в грудь. ...Идет Леонид вечером по широкой деревенской улице. Курит. Не одну докуренную папиросу бросил. В окнах односельчан спет; И во всех избах свет. В красном уголке тоже свет горит. А у парня на душе темным-темно. Остановился около красного уголка. Хотел было посмотреть в окно—не видать, замерзло. Решил зайти «забить в козла». Легким толчком открыл дверь. Та издала резкий скрип. Навстречу ему сразу обернулось несколько человек. Лица иочему-то недовольные. Так и есть. Играют в домино и шахматы. Но что такое? В руках—тетради... В л и старый тракторист Калиныч сидит. Уж седина припудрила виски, а кор- пеет с карандашом в руках. Чуть подальше, что-то записывая, сидит Митька;, дружок Леонида. Изучает, знать, хитрую науку химию. Ишь рукой чеЪет затылок. Трудновато, видать. Заедает химия. Леонид на цыиочках иоийтился к открытой двери и собрался было выйти, как вдруг знакомый голос остановил его: — Вы, товарищ, опозда* ли? Хотите записаться в кружок ? Из смежной комнаты вышла агроном Мухина. Она была без пальто и без шапочки. В строгом темном платьице она походила на школьницу. У Леонида лихорадочно з а р а б о т а л а мысль: «Что делать? Уйти? Открою дверь и...» Мухина подошла ближе, прищурилась, узнав. В уголках нежно очерченных губ мелькнула улыбка. —Ах, это вы?—протянула она,—Ну хорошо, что пришли! И, когда Мухина сказала: «закройте две1ТЬ и садитесь», Леонид почувствовал, что краска залила лицо, сделалось жарко, как в июне. Не такой Леонид Русаков, чтоб отступать! Не в таких переплетах бывали! Главное — слабость не показать... Не бежать же теперь. Поздно.'Да, по совести сказать, и не очень почему-то хотелось уходить. И вот сидит Леонид и пишет заявление, чтобы ого приняли в кружок учиться. Агроном заставила. Хорошо написал, а вот слово «агрохимический» не знал, как написать. Спасибо Митьке, подсказал. И стал Леонид, известный -на всю округу тракторист, на удивление дружкам своим самым примерным учеником—ни одного занятия не пропускает и не сводит глаз с указки агронома Тани Мухиной, показывающей что-то на плакатах. На столе пробирки. А в них—фосфор, азот. И много других удобрений. Леонид аккуратно записывает формулы в тетрадь. «Как интересно и доходчиво рассказывает Таня о химии!» — восхищается на иерерывах он. Давно тракторист забыл обиду на девушку в белой шапочке. Сидит Леонид на занятиях и мысленным взором уносится далеко, в степь... Вот он убирает кукурузу. Высокую, с початками. А агроном Таня Мухина с трудом пробирается к комбайну Леонида, машет рукой. Лучи еще теплого осеннего солнца играют у нее в пышных чуть рыжеватых волосах. А он, как по линейке, ведет трактор. И Таня одобрительно улы^ бается. — Классный ты тракторист, Леня,— вдруг говорит она.-—А я и не знала, что ты такой хороший... специ алист. И у парня сладко замирает сердце. Приходит Леонид домой поздно. Младший брат учит уроки, что-то пишет. Захо телось вдруг посмотреть, что нацарапал братишка. Нет, написано чисто, ровно, с нажимом. А вот в слове «агрохимический» допустил ошибку. Вместо буквы «е» написал «и». Леонид осторожно исправил. Спросил брата: —Кем хочешь быть? —Химиком-агрономом буду,—говорит братишка. И взгляд у него уверенный, твердый. —Молодец, браток,— ково потрепал его по вих растой голове Леонид.- Закончишь школу, возьм к себе на трактор, Б кукурузу выращивать. — Хорошо! — братишка. Растут в нашем управлении ряды разведчиков будущего. В них вливаются те, кто уже сейчас старается работать и жить по-коммунистически. Все они встретили Первомай не с пустыми руками, а с трудовыми подарками. Среди них не в последнем ряду стоят имена ударников коммунистического труда А. С. Макотро, заведующего мастерской Центрального совхоза, В. Погураповой, телятницы Травнинского совхоза, Ф. Ф. Нинштеля, тракториста Черновского совхоза, Р. Паустьян, телятницы Жуланского совхоза. На снимке: (сверху вниз) А. С. Макотро, В. Погуралова, Ф. Ф. Нинштель, Р. Паустьян.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2