Под салютом великой Победы. Т.1 2020

263 В апреле 1942 года я, призванная с группой девушек в ряды Красной Армии, ехала из Купино в г. Татарск. Остановка на станции Чистоозерной. На перроне последние минуты прощания: объятия, слезы родных, бодрые ответы – ждите с победой. Поезд тронулся, и в вагон вошла девушка, прильнула к окну и не отошла от него, пока не скрылись последние домики поселка. В вагоне мы оказались рядом. Познакомились. Это была Ольга Цевма. В вагоне ребята подшучивали: в карантин сейчас, пока привыкнете к казарменной жизни. Но нам не пришлось к ней привыкать. Как явились в часть, переодели в военное обмундирование и в вагоны. Два месяца учений в Рязани. В июле мы выехали на фронт. Заняли оборону под станцией Чир. Здесь и получили первое боевое крещение. Мы с Олей были санитарками в ротах, на самой передовой. Сдружились еще в Рязани, она рассказала о семье, о детях, которых учила в начальной школе. Короткие минуты затишья между боями скрепили нашу дружбу. В одну из таких минут Оля сказала: «Я одна дочь у родителей. Если что случится, не пиши – пусть мама ждет вечно меня домой». Я, поддавшись ее настроению, попросила ее о том же... «Нет, – сказала Оля, – напиши об этом через 30 лет». Почему она назвала эту дату, я не могу объяснить до сих пор. Но в то время я, обняв ее, сказала: «Брось, подруженька, грустные мысли – мы будем жить». Но бои были жестокие, бойцы отражали оголтелый натиск врага. Два дня я не видела Ольгу, а на третий мне сказали, что она убита и показали сектор. Я подползла. Оля лежала рядом с бойцом. Она успела сделать несколько витков на голове солдата, и вместе с ним была накрыта разорвавшейся миной. Я не верила своим глазам – лежала срубленная белая березонька, так звали Олю бойцы. Похоронили мы ее вместе с бойцом, немного расширив окоп.