Под салютом великой Победы Т.2 2020

95 мы вместе жили. Голод и холод в войну сближали людей, за несколько дней они становились, как родные. Вот и мы с Руфой сдвинули койки, чтобы было теплее. Руфа все мерзла, а когда засыпала – вздрагивала и кричала. Я ее спросила, что же такое с ней? Со слезами она мне и рассказала о том, как до войны жила на хуторе, который утопал в зелени, был он большим, и все в нем жили дружно. Но когда немцы захватили хутор, кто-то из местных оказался предателем, выдал их семью, потому что мама была еврейкой. Когда вели семью на расстрел, Руфы не было дома. Ее встретили женщины и спрятали. Но долгий мамин крик, плач сестренок и братика оглушали ее, а сердце рвалось на куски. С испугу у Руфы отнялась речь, но благодаря чьей-то заботе ее сберегли и выходили. А когда наши войска отбили хутор у немцев, ее отправили в тыл, так она попала в Татарский детский дом. Немного подросла и стала фельдшером. Люди ее даже за хлебом пропускали без очереди, она многим помогала. Бывало, придем с ней в столовую, получим чашку, где пять картофелин да три капустники, а остальное вода, разделим паечку пополам, бежим голодные, я на учебу, она – на работу. А если ей кто даст 6-7 картошин, то у нас праздник. Мы все делили пополам. Мир не без добрых людей. Встретила Руфа женщину, которая раньше жила в тех местах, откуда и Руфа. Эта женщина получила похоронки на мужа и сына. Руфа бегала к ней, помогала, а в общагу приносила то картошку, то еще чего- нибудь. Нам стало жить легче, но моя учеба кончилась, а сирота Руфа пошла жить к той одинокой женщине. Я ей писала, чтобы приехала ко мне да молока с картошкой вволю наелась, но она только поблагодарила и поехала на свою родину, которую освободили от фашистов. А та женщина всю свою любовь, которую берегла для сына, отдала Руфе. П. Лядвинцева