Под салютом великой Победы Т.2 2020

13 Кое-кто из нас работал на каменоломнях вместе с местным населением, так находились такие финны, что приносили с собой бутербродики, подсовывали их пленным, чтоб охранники не видели. У них тоже сыновья на фронте, надеялись, видно, что и их кто-нибудь пожалеет на чужой стороне. – Воевал-то я мало, – продолжал свою повесть Кирилл Антонович. – В армию был призван в 1940 году, служил в Новом Петергофе, а тут и война. Попал в подразделение тяжелой артиллерии. Казалось бы, бей немцев и в ус не дуй. А чем бить? На каждую гаубицу один-два снаряда. Вот и отступали из окружения в окружение, увозя пушки на себе. Кругом лес, где свои, где чужие – один Бог знает. Так вот и не вышли из одного окружения. А потом, когда уже в конце финны из войны вышли, нас после соответствующей проверки отпустили в Союз. Мы с друзьями подались в Ленинск- Кузнецкий на шахты. Там заставили, учиться, через год стал горным мастером... – В шахте всегда тяжелый труд, а в годы войны тем более. Нормы выработки огромные, а условий почти никаких. Жили, кто, где мог: в бараках, во времянках, в вагончиках. Мерзли, голодали, а под землю спускались и не знали, поднимемся ли. Трудности военных лет и там ведь сказывались, прежде всего, на технике безопасности. Но молодость есть молодость. Вижу, ходит по забоям, измеряет загазованность ясноглазая дивчина, да така гарна. Познакомились, а в 46-м поженились. Она из Мироновки, я с Украины. А домой и ее и меня тянет. Да, я забыл сказать. Галюся тоже была несвободной, она была призвана на трудовой фронт, т. е. служила. А потом и ее отпустили. Мы поехали в Донбасс, поближе к моей родине. Как же мы потом пожалели! Там голод страшный, политическая обстановка тревожная. Недалеко ведь военный порт Туапсе, народ в страхе, в ожидании новой войны. Я работал на стройке. Домой приду, жена в панике. Вдруг про целину заговорили. Галюся в один голос и утром, и вечером: «Поедем отсюда!». Детей уже