Новосибирская левобережная ГРЭС-1935

Ясно, что Тоблер упорно не хочет говорить по-русем, — Видимо, он стесняется, что плохо еще усвоил русский язык, — говорим мы переводчику. Тоблер усиленно сосет трубку, он сдвинул свою форменную фуражку моряка, засунул руки в карман кожаной тужурки н молчит. — Он похож на капитала корабля. — Да... он работал механиком на советском пароходе, — подтвержда ст тов. Шустер, — и продолжает поэтому носить эту форму. Тоблер молчал. Разговор явно не клеился. — Жена Тоблера работает? — случайно поинтересовались мы у пере­ водчика. И Тоблер не выдержал: — Жена? Мой жена, слава богу, 30 лет работаль. Я еще могу сам ра­ ботать, зачем жену, мне еще только 60 лет, руки мой еще имеют сила! — Ого! Как хорошо Тоблер заговорил по-русски! Он великолепно все нонимает и хорошо может говорить. Для этого, оказывается, надо было еадеть близкое. Тоблер понял по-своему, он решил, что мы против того, что его жена не работает — он возмутился и, забыв все, выразил свой протест. Стало ясно, что Тоблер не только понимает, но и хорошр может говорить по-русски. ,/ Решили отправиться в машинный зал и просить тов. Тоблера пока­ зать свою работу. — Гут! — согласился Тоблер и слова попытался захватить с собой переводчика. Но теперь переводчик не был нужен. Тоблер это понял, ис- «ренне з'асмеялся. В машинном зале Тоблер, указывая на верх, на подкрановые балки, е-казал: — Рельсы, где ходиль кран, хотели валить я бетонировать. Я еказаль -- варить, бетонировать не можно. Нужно было три раза проверить по го­ ризонтали, потом бетон. — А вто конденсатор, — указал Тоблер на высокий фундамент, — он выл без трубы — 33-34 тонны. Он стояль там наружи. Нужно было тащить сюда и поднимать 3-4 метра. Я сделал козлы. Но все инженер еказаль — не можно. Я еказаль: можно. На домкрат подняли. И все гут! Потом биль генератор, он 52 тонн. Ну мне еказаль, это не можно никак без крана. Завод пишет телеграмма — виноват будете авария. Я еказаль — сам «делаю. — И хорошо работает? — Так, так, ты сам смотрель!* — Вы довольны, что скоро пуск станции? , — У... очень хорошо!.. У, большой радость, все довольи#. Это мой 133 турбин, — гордо, сказал Тоблер. — Скоро Тоблера качать будут. — Нет, это очень трудно... Не молено... Я сто пудов. Тоблер развеселился, Тоблер разговорился, он рассказал, как он прие­ хал в Москву, ходил в Коминтерн оформлять документы, как остался д*- , «олен работой в Сталинграде, где тоже монтировал турбину, н что о.я член германской коммунистической партии. А в ваключеняв все-таяи повтория«: