Копылов И.,На перевале. (к первой Сиб. выст. художников)-1927

сы самого созидания советского государства—осознания созданного разумом и художественного оформления его— отделены друг от друга необходимым промежутком времени. Кстати, хочется сказать всем «спешащим» создать «по щучьему велению» советскую культуру, что процесс научного и художественного оформления современности только начался, и полное его развитие еще очень далеко от наших дней. Постараемся пристально всмотреться в атмосферу, в которой выковывались и развертывались три главные пружины и выставки и с езда художников Сибири: стремление к коллективу, пробивание «ледка» и учет проделанной работы. Для этого,—нам кажется,—необходимо оглянуться на период—от первой революции (1905 г.) до октябрьских дней и первые годы советской власти в РСФСР (гражданская война, голод и т. д.). Художник— физиологическая организация или, как говорят, «натура» по преимуществу впечатлительная; это у него от специальности; он—так сказать—«барометр» жизни. В 1905 году изобразительное искусство, освобожденное от цензуры, отразило общий под’ем в ряде картин и бесчисленных сатиристиче- ских журналах. Но революционное усилие разбито... Наступает жестокая реакция... Конечно, художник не мог не видеть всех ужасов реакции после 1905 г. И вот, частью по своей классовой принадлежности, частью по малодушию, он не отражает этой эпохи, он замыкается в себе, в своей мастерской, и создает камерное, тепличное искусство, искусство, ищущее сюжеты в «далеком—прекрасном» (ретроспективность Бенуа, Сомова и др.), где все было красиво, все было изящно, страсти' не поднимались выше личной любви и ревности, не то, что в современной ему России, уставленной виселицами и наполненной кандальным звоном. На мягкой кушетке, в коврах, задернув занавески, художник перед камином мечтал, отыскивая в игре пламени и искр тени «прекрасного» прошлого. Социальный барометр был, таким образом, искусственно изолирован от общественной борьбы. Но вот пришла революция, ,«Великая прачка» по выражению Мая конского—и: занавески с кушетками и коврами обменены на хлеб, камин нечем топить, а в мастерскую по ордеру кварттройки вселен военмор с новыми песнями и новыми речами. А для камина пришлось добывать дрова на лесосеке Художник вышел из своей комнатки, глотнул свежего воздуха, расправил свои плечи, увидел борьбу и в той или иной форме присоединился к ней отдавая себя на служение новой социальной силе, выступившей на общечеловеческую арену трудящимся. Правда, что не все художники услышали зов и пошли за жизнью: часть их эмигрировала, часть и до сих пор ютится по комнаткам узкого индивидуализма, встречая шипом всякий шаг советской власти. Но не о них, погибших для СССР , речь, мы говорим о тех кто жив и будет жить здоровой жизнью с нами и дальше, кто должен выковать новую художественную культуру. Что он дал за эти годы. Пройдитесь по Музеям Революции, по кооперативным магазинам и лавкам, по учреждениям здравоохранения и агрономии, по красным уголкам, клубам и избам-читальням, и вам станет ясно, какая огромная агитационная, пропагандистская и организационная работа проделана^работниками изобразительных искусств с момента торжества Октябрьской революции в центре. У нас нет намерения оправдывать художника или вытаскивать на показ его заслуги перед революцией, все это само собой существует в качестве элемента, в качестве фактора, определившего главные отмеченные нами моменты и выставки и с’езда.