Нестеренок А. Е., Нет Родины милей - 2010

а я ей - маленький этюд и журнал «Сибирские огни», в кото­ ром было напечатано восемь репродукций с моих картин и ста­ тья обо мне. Она вдруг спрашивает: «А кого вы знаете из наших художников?» Отвечаю: «Мне очень стыдно, но я никого не знаю. И в том не моя вина. В наших магазинах нет ничего о вашей культуре, живописи. Но абсолютно убежден, что когда- нибудь на книжных полках Новосибирска появятся альбомы с вашими художниками». Ночной звонок Десятки картин, написанных в разные годы. Различны их судьбы. Только автор может подробно сказать, когда и при ка­ ких обстоятельствах было сделано полотно. Портреты мирно уживаются с пейзажами, создавая полузамкнутое пространство. За окном резвятся и шумяг мальчишки, а здесь - мир осо­ бый. С разрешения хозяина сажусь в кресло-качалку и долго всматриваюсь в образы. - Я не принимаю в студии кого попало. Вы уж простите, но я такой, с богемой не играю, - делится Тришин. - Для меня мастерская - дело святое. - А что дли Вас понятие друг? - Согласен с древнегреческим философом: когда у человека очень много друзей, он, простите, дерьмовый человек. Это ска­ зано очень серьезно. Два друга, может быть, ну пусть гри. А по-настоящему, ради которого на эшафот пойду, - один. Мой лучший друг, не удивляйтесь, - жена ныне покойного поэта Александра Кухно, Ольга Михайловна. С писателем Василием Коньяковым мы тридцать шесть лет дружили. Теперь и его нет. Мы помогали друг другу духовно... Однажды композитор Борис Мурашкин в четыре часа ночи в трескучий мороз разбудил Тришина по телефону и говорит: «Старик, я написал новую вещь, послушай се». Жена Алексан­ дра Семеновича тогда Мурашкина еще не знала, с возмущени­