КЗПД по НСО 2026

131 организаторов журнала выступил Ефим Ни- колаевич Пермитин. Позднее он вспоминал: «Договор с типографией заключали на „ов- сяные единицы”. Бумагу выменяли в коо- перативе. Бумага предназначалась для за- вёртывания круп, селёдок, сахара… Весь материал в журнал, конечно, давался без- возмездно. Безвозмездно печатались в жур- нале все московские и ленинградские охото- веды. Наборщикам посулили рябчиков, кото- рых предполагалось настрелять в „охотничий воскресник”. Вертеть машину помогали сами». Тираж второго номера был уже 400 экземпля- ров, а третьего – 550. Журнал стал популя- рен за пределами Алтая и Сибири, первыми на 23 экземпляра «Охотника Алтая» подпи- сались рязанские охотники. В первом номере журнала Пермитин поместил свой рассказ «Памяти поэта-охотника». В 1925 г. журнал переехал вместе с от- ветственным редактором Е. Н. Пермитиным в Новониколаевск и получил новое имя – «Охотник и пушник Сибири». К 1928 г. его тираж составлял уже почти 4000 экземпля- ров. Деятельность журнала была очень по- лезна и широка, затрагивала все стороны охо- товедения, быта охотников, а также имела от- дел беллетристики, где печатались известные писатели, но одной из главных задач его яв- лялась ликвидация охотничьей неграмотно- сти. В эти годы Пермитин увлёкся разведе- нием охотничьих собак. Его любимая собака Марго не раз получала призы на собачьих конкурсах. Писатель А.Л. Коптелов вспоми- нал: «Пока Анастасия Ивановна накрывала на стол, меня обнюхала и положила мне го- лову на колени красивая белая, в крапинках, собака из породы сеттер-лаверак. Почесывая у неё за длинным ухом, я вспомнил журналь- ные снимки её сыновей и дочерей, получив- ших призы на собачьих выставках и вывод- ках. В подписях указывалось: „Из питомника Е.Н. Пермитина”. Он и собаководством зани- мался с увлечением». В начале 1930 г. Пермитин оставался ре- дактором журнала. Благодаря его кипучей энергии, увлечённости, прекрасным орга- низаторским способностям, любви к родной сибирской природе «Охотник и пушник Си- бири» стал популярен далеко за пределами Новосибирска и всей Сибири. В 1932 г. писатель переезжает в Москву. В 1938 г. он арестован по ложному обвинению и в 1938–1944 гг. находится в казахстанской ссылке. «В январе 1938 г. органами НКВД был арестован. Поводом для ареста было то, что я „бывший прапорщик”, служивший в армии Колчака… Отбыл 5-летнюю ссылку. Два последних года преподавал литературу в старших классах средней школы Павлодар- ской области». Среди фотографий архива писателя К.Н. Урманова в Городском Центре истории новосибирской книги есть две, история кото- рых очень занимательна. Они сделаны в фев- рале 1925 г. на перроне Новониколаевского вокзала во время встречи сибиряков с извест- ным писателем Борисом Пильняком, коман- дированным из Москвы в Японию и Китай с целью установления дружественных отно- шений с деятелями культуры и искусства этих государств. На фотографии Ефим Пермитин в своей знаменитой барсучьей дохе – пред- мете зависти не только москвичей, но и си- биряков 1 . «В один из дней 1925 года я сидел в комнате Сибкрайиздата, у стола Владимира Зазубрина, редактора журнала „Сибирские огни”, – вспоминает Афанасий Коптелов. – Во время нашего разговора вошёл невысокий кряжистый человек в необъятной барсучьей дохе; снял меховую шапку, громогласно по- здоровался со всеми: – Мир дому сему! Сотрудники издательства, оторвавшись от бумаг, ответили на его приветствие и, не скрывая удивления, окинули глазами доху. Они знали дохи косульи, собачьи, даже вол- чьи, но такую невидаль им встречать не дово- дилось. Вот охотник так охотник!». После отъезда в Москву Пермитин не поте- рял связей с родными краями и друзьями-си- биряками. В фонде Городского Центра истории 1 ГЦИНК КУ Ф. Папка № 1. Фотографии (фото- портреты) Кондратия Никифоровича Урманова Д. 72. Д. 73