Страницы истории. 2009

Наш Дом Цветаевой 213 одними из первых услышали и полюбили музыку Пьяццолы, услышали стихи только что разрешенного И. Бродского, а совсем недавно пер ­ выми в стране познакомились с творчеством певца, композитора и поэта Алана Башунга. Именно в Доме Цветаевой прошел вечер, посвя ­ щенный только что вышедшей в свет книге Ирмы Кудровой «Гибель Марины Цветаевой». И 10 лет спустя наши постоянные посетители не могут забыть потрясающее исполнение народной артистки России Г. Алехиной отрывков из моноспектакля театра «Красный факел» «И это все о нем» к 200-летию со дня рождения А. Пушкина. Встречи, которые проводили Г. Абольянин, Ю. Шатин, В. Пушкарев, Ю. Лиха ­ чева, А. Чех, бывали посвящены не только М. Цветаевой, но и нацио ­ нальным культурам, например, армянской и грузинской, и все они становились событиями, поскольку их проводили настоящие творцы, способные на смелые эксперименты, как, например, соединение имени Марины Цветаевой и советского авангарда. Два раза в год: 31 августа и 9 октября - в день памяти и в день рождения Цветаевой - мы вновь и вновь соприкасаемся с необыч ­ ной, даже мистической личностью поэта. Вечера эти всегда неожи ­ данны по своему содержанию: здесь и дневниковые записи Марины Ивановны, и, на первый взгляд, спорные соединения имен Цветаевой с литераторами прошлого и настоящего, рассказы о семье, демонст ­ рация какого-либо аспекта творческого наследия поэта. А главное, — живое слово, звучание стихов, прозы, писем Марины Ивановны. Одной из первых таких встреч, ставшей ярким событием 1995 года, стал вечер под названием «Я вечности не приемлю...», на котором две актрисы Светлана Галкина и Галина Алехина, вели тему поэта моло ­ дого и зрелого: «Я кровь приливала к коже, И кудри мои вились... Я тоже была, прохожий! Прохожий, остановись! Я вечности не приемлю! Зачем меня погребли? Я так не хотела в землю С любимой моей земли!» (1913) В исполнении Г. Пыстина, одного из лучших пианистов города, прозвучала музыка А. Шнитке, Людвига ван Бетховена, Ф. Шопена, А. И. Скрябина. Музыка усиливала эмоционально звучащее слово стиха.