Лямкин В., Мастера лазоревых полей_Человек на земле._1974._С.85-93

...Чарует человека ігветуьцее льняное поле! Удивленньье его лазоревой красой, поэты пиьяут стихи, композиторы сочи­ няют песни. Народ немало сложил о льне частуілек, песен, придумал загадок. Есть и поверья. Одно из них: будто лен растет только ночью, крадучись от людей. Горина рассказала однажды Смердовой, как она еьде дев­ чушкой, услышав от Марии Семеновны об этом, вььходила за околицу после заката солнца. Долго, замерев, стояла на про­ селке, у края поля, пока сумерки не сгустились. Трогала рас­ тения легонько — чудилось ей, что, набирая влаги, головки тяжелели, стебли тянулись вверх... Когда зацвел лен, в колхозе вовсю звенел сенокос. Льно- водьь помогали механизаторам: завершивали стога, перевора­ чивали промокшие под дождями валки. А душа все за лен бо­ лела... — Вот нььнче льнотеребилок прикупили, а что толку? — се­ товали звеньевьье.— Дождики-то все внахлест да с бурями. По­ крутит, положит наш долгунец — опять вручную убирать. Не могут изобретатели такие льнокомбайньь придумать, чтобьь любой лен теребили и очесььвали... Если лягут стебли на землю — подопреют. Какое тут каче­ ство? Хочется Смердовой и Гориной обойти свои «голубьье» гектарьь. А бригадир с лугов не отпускает: — Помогайте, девчонки! Не поставим сено — скот замо­ рим. Видите, погода совсем сдурела. И помогали. К льняным участкам вернулись лишь тогда, когда подошла пора уборки. Нежной желтизной, словно по­ золотой, подернулся долгунец. Лишь кое-где верхушки оста­ лись зеленоватыми. Обходили участок после обеда. — Ой, гляди, Зоя, цветочки гаснут,— улыбнулась Горина. Как и опасались звеньевые, посевьь местами повалило, осо­ бенно в низинКах и на грани с пшеничным полем. — Нечего и думать, чтобы машинами теребить,— оценила обстановку Смердова.— Надо людей организовььвать да вьь- борочно начинать. 9 1