Новосибирск-Новониколаевск _ Т 1

ЛИТЕРАТУРНАЯ СТОЛИЦАСИБИРИ Н о в о н и к о л а е в с к — Н о в о с и б и р с к Сибирь, настанет ли такое, Придет ли день и год, когда Вдруг зашумят, уставши от покоя, В бетон наряженные города? Я уж давно и навсегда бродяга. Но верю крепко — повернется жизнь, И средь тайги сибирские Чикаго До облаков поднимут этажи. Павла Николаевича Васильева (1 9 1 0— 1937) по большому счету вряд ли можно отнести к нашим землякам. Его отчая земля — Прииртышье, Павлодар. Хотя родиной он вправе был называть всю Сибирь, изъезженную им вдоль и поперек. В 1927-м почти год П. Васильев прожил в Новосибирске. Он еще не был автором многих своих знаменитых стихов и поэм, но мощь таланта уже тогда чувствовалась в нем. И две опубликованные в 1927 и 1928 году в «Сибирских огнях» стихотворные подборки, ставшие, по сути, его поэтическим дебютом, заявкой в большую литературу, красноречиво об этом свидетельствовали. Так что и в литературной истории нашего города он оставил свой заметный след. Как и его сверстник Александр Александрович Мисюрёв (1 9 0 9— 1973) — прозаик, фольклорист, сказитель, очеркист. Родился он в Казани. Рано лишившись родителей, беспризорничал. Вос­ питывался в одном из детдомов Томска. Шестнадцатилетним юношей начал самостоятельную трудовую жизнь. Был рассыльным, разнорабочим, сверловщиком, сотрудничал в новосибирских газетах и на радио. В 1934 году появился его первый сборник рассказов «Четвертый горновой». Переломным в творческой судьбе А. Мисюрёва стал 1935 год. Редакцией «Сибирских огней» писатель был командирован на Рудный Алтай для поиска и сбора рабочего фольклора и старинных преданий. А. Мисюрёв активно включился в эту рабо­ ту и много лет подряд ездил на Алтай. Результатом стали его знаменитые ныне сказы, составившие книги А. Мисюрёва «Бергалы» (1937), «Легенды и были» (1938), о которых высоко отозвался крупнейший знаток сибирского фольклора М. Азадовский. В дальнейшем, помимо горно-заводского фольклора, А. Мисюрёв собирал легенды и сказы ямщиков Сибирского тракта, фольклор революции и Гражданской войны, что на­ шло отражение в его более поздних книгах «Предания и сказы Западной Сибири» (1954), «Сибирские ска­ зы, предания и легенды» (1959) и др., прочно утвердивших за ним славу крупнейшего собирателя фолькло­ ра. И не только собирателя. Сказы и предания А. Мисюрёва — еще и очень самобытное художественное явление. Они превосходно передают суть и характер народа, сумевшего, несмотря ни на что, сохранить живую душу. В них раскрывается целый поэтический мир, развертывается живописная мифология старин­ ной сибирской мастеровщины и ямщины. И совершенно справедливо произведения А. Мисюрёва встали в один ряд со сказами Бажова и Писахова. Сибирская литература 1930-х годов имела преимущественно «производственное» лицо. Но преобразования шли не только в промышленности или на ударных стройках, но и в деревне, и в глухих национальных окраинах. Поэтому не обходили писатели и такие важные проблемы, как кол­ лективизация и национальная тема. Причем писатели Новосибирска принимали в их разработке са­ мое активное участие. Так, процессу установления новых социальных отношений на селе были по­ священы роман А. Коптелова «Новые поля» и повесть Г. Пушкарева «Земля кричит» (обе вещи — 1 9 2 9 ). Первым взялся за тему коллективизации в сибирской прозе Е. Пермитин со своим рома­ ном «Кап кан». Написанные по горячим следам событий, названные произведения, правда, еще не касались всех сложностей большой социальной ломки на селе и были лишь первыми подсту­ пами к одной из важнейших тем советской литературы. С особой силой зазвучала в 1930-х годах традиционная для сибирской литературы наци­ ональная тема. Редко кто из писателей-сибиряков не отдал ей дань. Тем более что она на рубеже 1930-х годов нередко тесно переплеталась с темой установления новых соци­ альных отношений. Ну а для таки х сибирских писателей, как И. Мухачёв и М. Ошаров , она стала поистине магистральной.