Сибирские огни, 2005, № 2

Владимир ЯРАНЦЕВ КИНДЕР-ПРОЗА Заметки о букеровских номинантах Пролог с шестерками И вот стукнуло 6 октября: время «Б» для шестерых из Букера. Повинуясь инстинкту прилежного читателя премиальной литпро- дукции, беру на прицел троих букерианцев. Их кровную близость, троюродное родство братьев по шорт-листу чувствуешь каким- то шестым чувством. А тут еще это детское слово «шорты»... Книга первая, вольтерьянская То, что «Аксенов есть Аксенов есть Аксенов», как писал в старой «новомировс- кой» рецензии А. Василевский, понятно. Пусть даже и сочинил «старинный роман» «Вольтерьянцы и вольтерьянки». Там он примеряет камзолы екатерининских гвардей­ цев, вольтерьянские блузы и фрейлинские платья. Но, как говаривал Пушкин о подоб­ ных рьяных трансвеститах, «странно и на­ прасно». Оставаться ему век в коротких шта­ нишках вечного пионера от «Юности» до старости. В общем, этого мальчика в литературе, выбравшего в свои литературные герои та­ ких же мальчиков и девочек без возраста, легко разоблачить. В смысле раздеть. Ну, или переодеть обратно. Как Аксенов в этом про- букеровском романе с азартом поп-кутюрье переодевает своих гардемаринистых «уно- шей»: то во французов XVIII века, то в ря­ занских помещиков. А за компанию и сам не прочь одеться: самим Вольтером. Чтобы приласкать других переодетых: то ли денщи­ ков во фрейлин, то ли наоборот. И еще что­ бы высказать свое сокровенное, аксеновс- кое: «Я не безбожник, я просто не могу объяснить Бога и отрицаю за другими смер­ тными право на всевозможные догмы». Или: «Государство не принадлежит князю, напро­ тив, князь принадлежит государству». В общем, не роман, а ателье мод. Кос­ тюмных, литературных, политических. Вклю­ чая прозаический язык, который он переодел в нечто восемнадцативековое. Легко разде­ ваемое в слэнг давнего разбойника и дисси­ дента пера из метропольскиих 70-х. Вплоть до исподнего, то есть «словесной клоаки», типа «куло-педере-скорежара-пете-мамара- какара-шир!». Ну а кто изволит принять этот Грубый роман-балаган за изящный роман- маскарад, пожалуйста, плиз, вуле ву. Тут ведь есть все, что можно ожидать от сочинителя старорежимных романов: приключения со злоключениями, любовь, такая и сякая, и кое- что из жизни монархов. Правда, есть, уж по­ верьте. Впрочем, букеровские контролеры из жюри уже поверили и пропустили. Книга вторая, адаптированная Алексея Слаповского вот тоже пропус­ тили. Хотя и ему тоже «до 16-ти». В смысле литературного возраста. И то, что законсер­ вировалось в его прозе еще со времен «Ан­ кеты» и «Общедоступного песенника», вряд ли уже вырастет. Безмятежная простота не- удачника-оптимиста, который говорит эле­ ментарными словами и лучше впадет в иди­ отизм, чем откажется от своего подростко­ вого имиджа — вот «анкета» типичного ге­ роя А. Слаповского. Анисимов — его новая фамилия. «Адаптор» — его новая профес­ сия. А также новый роман и новая кличка. А может, болезнь такая, творческая. Ибо доа- даптироваться до того, что вместо нормаль­ ной человеческой речи, устной и письмен­ ной, слышать абракадабру — это значит за­ болеть. Расстройством мозгового кровооб­ ращения, как предполагает сам Анисимов. Или все-таки примитивизмом непреодолен­ ного пубертатного возраста, как можно по­ думать. А может, и «фельетонностью», как написал однажды один диагност-слаповско- вед Н. Александров. Но если герой с фамилией, занятой на прокат у другого героя, того, что из романа А. Бека «Новое назначение», слышит от сво­ ей родной жены: «Отроги силою месть на кроле, но за тот не костечный. Читыреешь?», то можно ставить точку. На этой «очитырев- шей» фразе, на романе как жанре или как тексте, на своем творчестве, скукоживаю­ щемся на глазах. Ведь героем-коллегой авто­ 203

RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2