Васильев В.Г. Непридуманная история. Книга 3: Признание. 2022

90 сту с толстым слоем накопленного за несколько лет старья. Косилки, с утопающими и переваливающимися с одной сто- роны на другую колёсами, размахивающие своими работаю- щими полотнами, которые, то забирались в самую болотную грязь, то задирали свои «башмаки» выше густого камыша. Ещё немного, и трактор должен был благополучно вый- ти из трясины, а с ним и весь сцеп. И надо же было: в какой- то момент у четвёртой косилки, которая шла по самому топ- кому месту, колёса и даже сама рама, дышло, неожиданно утонули. Впереди стал формироваться бугор из болотной трясины. Наверное, в этот миг у подгнившего дышла вы- рвало болты переднего крепления. Дышло круто ушло вниз и сиденье мощным толчком выбросило косаря вперёд, даже не своей, а третьей косилки. Тракторист, стараясь скорее проскочить это место, не оглядывался. Остановить его было нечем. Мальчишки кидали даже гайки в кабину, но он их не слышал. А косарь четвёртой косилки, увидев, как к нему приближается работающее полотно третьей косилки, произ- водящее известные всем звуки «чик-чик-чик», и белое лицо Вовки Мегеля, собрав все силы, смог броситься на дышло его косилки, обхватить его и суметь удержаться. Пока трак- тор и сцеп не преодолели это чёртово место. У поцарапанного, перепуганного косаря, не меньше на- пугавшиеся остальные члены агрегата с трудом разжали пальцы и поставили на ноги. Пусть поцарапаны о старьё до крови руки, лицо и даже всё тело, пусть разодраны штаны и где-то потеряны сапоги, но самое главное, не попал под ко- силку и остался жив! В рубашке родился! Володя Синяткин долго сидел молча, осознавая, какую беду удалось избежать. Потом сказал: «Теперь меня твой отец в тюрьму посадит! Он мне этого не простит!» Никто, конечно, его никуда не посадил. Отец даже и не узнал об этом случае. Он в этот день вообще приехал с чет- вёртой фермы далеко за полночь. А весь удар взяла на себя бабушка. Срочно, пока никто не видел, заменила ему шта- ны да рубаху. Израненного косаря довели до песчаного берега Чанов. Признаться, голова у него действительно ещё кружилась, и