Васильев В.Г. Непридуманная история. Книга 3: Признание. 2022

319 10 дней пролетели очень быстро. Всё там было орга - низовано чётко, интересно. Но, несмотря на это, все дни меня не покидала навязчивая мысль, что где-то рядом могут быть эсэсовцы. Особенно тяжело всем членам деле - гации было ходить по Бухенвальду, который был тоже в программе пребывания, по этому огромному концлагерю с печами крематория, с большими ворохами детской обуви... Трудно было слушать экскурсовода, что этот концлагерь был ещё не самым ужасным. Что Треблинка и Освенцим, и ещё некоторые, были ещё ужасней. После такой экскурсии я даже не мог нормально спать. Приходилось вставать, подходить к окну, смотреть на ночной город, чтобы убе - диться, что на улице нет эсэсовцев с собаками. Я по характеру эмоциональный человек, и очень близ - ко к сердцу воспринимал увиденные результаты зверств фашистов. Другое настроение было у всех, когда мы были на экскурсии в Потсдаме, там, где состоялась Потсдам - ская конференция лидеров трёх держав, заложившая осно - вы послевоенного мироустройства и судьбы Германии. Ко - нечно, было время и походить по городу, зайти в магазины. Понятно, что они были совершенно другие, чем на Родине. Как я был рад, когда в одном из магазинов смог купить красивую курительную трубку в подарок Гане Квашни - ну – скотнику из Усть-Тандовки. Я действительно очень уважал этого скотника-пастуха за его высочайшую поря - дочность, трудолюбие, рассудительность и трезвый ум, безотказность в работе. Всегда знал, что там, где Ганя – так его все звали – работает, там самые высокие надои, порядок в помещении. Тот всегда курил трубку, попыхи - вал ею. Набьёт её своим табаком-самосадом и курит. А в последнюю встречу Гавриил, вдруг не увидел трубки. Уви - дел, как тот мучается, сворачивает из газеты цигарку, а табак у него просыпается и заставляет этого, обычно не - возмутимого, человека, нервничать. На вопрос, что случи - лось, где трубка, с горечью ответил: «Не говори, Дмитрич! Такая вот беда приключилась, сломалась моя трубка! И сделать никак нельзя. Она же, наверное, моя ровесница! Так что я теперь как без рук! Видишь, мучаюсь!».